Книга Жестокое сердце офицера, страница 129 – Маша Демина

— В Москве красивее у тебя, — обиженно вырывается из меня, и он с мучительным мычанием проводит перчаткой по лицу.

— Товарищ лейтенант! Закончили? Помощь нужна, — окликает его кто-то.

— Да, — выкрикивает он, опять придавливая меня своим тяжелым вниманием. — Иду!

А я прям выдыхаю, готовая сбежать, и мгновенно порываюсь, но Ярцев поднимается следом и хватает меня за капюшон, не позволяя сорваться с места.

Дергает назад, впечатывая в свое каменное тело.

Ох-х-х, как же мне хочется дать ему в рожу!

Закрыв глаза, медленно выдыхаю, чтобы задушить раздражение на его собственнические замашки, но выдох застревает в горле, когда я чувствую, как Ярцев наклоняется, чтобы прорычать мне на ухо:

— Красивее тебя нет, и ревность твоя беспочвенная.

Обернувшись, я сердито впиваюсь в него взглядом, совершенно игнорируя его грозный вид и голубые глаза, горящие откровенно неуместным желанием.

— Ты путаешь уважение к себе с ревностью, Ярцев. И спрячь свое самомнение, у меня на него аллергия, — шиплю ему в жестко сомкнутые губы. — И прекрати привлекать к нам внимание. Отпусти. Меня. Немедленно.

Его желваки пульсируют от силы, с которой он сдавливает челюсти, напряженный взгляд опускается на мои губы, пока я борюсь с реакцией своего тела на его близость.

Крупная дрожь в самых уязвимых точках, ревущая кровь в ушах, колени, превратившиеся в мягкое желе. Тряпка! Господи, нет, только не это, я не соскучилась! Этого не может быть!

— Тебе повезло, что мы на морозе, Красивая, — цедит он раздраженно, будто имеет на это право, а потом я, совершенно потерянная в эмоциях и глупых реакциях, чувствую, как натяжение на капюшоне ослабевает. Но, прежде чем один из нас срывается с места, меня обжигает его колючее распоряжение:

— На следующем привале говорить буду я, а ты слушать.

И в итоге я обнаруживаю себя совершенно не способной сделать шаг и уйти прочь, в отличии от Ярцева, подальше от любопытных зевак, одной из которых оказывается Ольга Михайловна.

Она присаживается рядом со мной и моей практически нетронутой тарелкой супа. Собственно, как и у Ярцева. Перекусили горяченьким…

Три часа. Столько длился ремонт. Из них последние два с половиной я потратила на то, чтобы больше не пересечься с Ярцевым и его решительным настроем навешать мне очередной лапши на уши.

И нет, не то чтобы я против, возможно, я даже хочу этого, если прикрыть глаза на свою обиду, но не после его замашек альфа-самца.

Он вообще в курсе, какое определение у слова «виноватый»?

Еще эти многозначительные взгляды от Ольги Михайловны добивают. Будто у нее прямая трансляция из моей головы, и она изредка посмеивается, отвлекаясь на разговор с Ромой. Я в большей степени молчу, слушая музыку на фоне и наблюдая в окно за бесконечной темнотой в тайге и усиливающейся пургой.

И вот вроде я в тепле и комфорте, а прям поежиться хочется.

Возможно, сейчас где-то в этой пурге замерзает еще один волк, а один пробивается сквозь нее на снегоходе без тепла и комфорта.

Господи! Вот какое мне дело?!

Обхватываю голову руками и облокачиваюсь на колени, сердито выдыхая от своей биполярки.

Он предал меня, обманул, причинил боль! Но сейчас так трудно сосредоточиться на своих эмоциях, потому что все мое раздражение смешивается с тяжелым волнением, которого, Ярцев абсолютно точно не заслуживает…