Онлайн книга «Жестокое сердце офицера»
|
— Михалыч, еб твою мать… — Тащите домкрат и сварочный аппарат… Слышу сквозь завывающий ветер басистые мужские голоса. Я ни черта не понимаю, но, судя по всему, дела не оч, собственно, у меня тоже, потому что после этой центрифуги по всему салону мои внутренности словно перепутались и сейчас давят на желудок, провоцируя тошноту. Хочу на воздух… — Укачало? — со смешком замечает Ольга Михайловна. Только мне не смешно. И я игнорирую ее искрометное настроение. Спешно застегиваю бушлат, напяливаю шапку, варежки и шагаю к выходу, а там темнота, которую изредка нарушают беглые лучи фонарей проверяющих транспорт. — Ромашка, помоги нашей Евгении Дмитриевне не испытать прелести свободного полета. Стоя к этой остроумной дженщине спиной, с удовольствием закатываю глаза. У нас с ней какая-то нелюбовь с первого взгляда и не самые лучшие места встреч. Водительская дверца хлопает, и через мгновение меня уже слепит налобный фонарь, чей свет через секунду перенаправляется вниз, но я уже ослеплена, и мне требуется немного времени, чтобы адаптироваться, прежде чем я встречаюсь взглядом со стоящим внизу «Ромашкой» под два метра ростом. Я даже не успеваю ногой поймать ступеньку, как он берет меня подмышки и под тихий вскрик как пушинку снимает на землю. Ветер гоняет колючие снежинки, морщу нос. — Ступени с наледью. — Он показательно проводит перчаткой туда-сюда, сбивая лед с металла. Щурюсь от попавшей в лицо с порывом ветра ледяной крошки и отворачиваюсь… Проморгавшись, взглядом ловлю какую-то фигуру перед собой и испуганно взвизгиваю, оступаясь назад, прямо в высокую фигуру Романа. Мамочки… Он ловит меня и помогает устоять на ногах, а потом я прослеживаю за светом от его налобного фонарика и вижу причину своего испуга. Совершенно напрасного, потому что передо мной застывшее во льду животное. Свет падает на его обледенелую шерсть, заставляя иней, покрывающий тело, серебриться. Глаза его застыли, превратившись в две стекляшки. Вообще весь он словно остекленел… Шум голосов, перекрикивающих ветер, становится белым фоном, кажется, я даже не чувствую кусачие порывы поднимающейся бури. Жалко… Что-то в груди сжимается от понимания, насколько хрупка жизнь в этой безжалостной природе, и хищник, которого стоит бояться, вызывает здесь не испуг, а горькую тоску, жалость… — Дикий и жестокий край. От испуга вскрикиваю и оборачиваюсь, встречаясь с тихо все это время стоящим сзади Ромой. Роман Лирик, младший инструктор и по совместительству водитель нашего вездехода. Натянуто улыбаюсь, немного растерявшись. И в следующую секунду мой вакуум лопается, когда я слышу скрежет, щелчки, вижу летящие искры от сварки…. — Прием, как слышно? — А? Перевожу расфокусированный взгляд на Романа. Точнее вскидываю его вверх. — Говорю, для здешних мест обычное дело: замерзшие туши животных на дорогах. Странно, что этого бедолагу медведи не освежевали. Опять перевожу взгляд на замерзшее животное. Ах да… Бедный. Вроде и радоваться должна, что не с живым столкнулась, а все равно жалко. — Это волк? — Он самый. — А разве они не привыкли к здешним условиям? — выдыхаю с облаком пара, который мгновенно забирает ветер. Ежусь, прячу нижнюю часть лица в высокий ворот. — Скажем так, они адаптированы к холоду, но если механизмы дадут сбой, например, от голода, запросто могут словить переохлаждение. Особенно в пургу. |