Книга Жестокое сердце офицера, страница 125 – Маша Демина

Первые километры мы проходим легко, проезжая по накатанному зимнику, и спускаемся на лед реки, по которому и пройдет большая часть нашего маршрута.

Все мы двигаемся одной колонной. В начале нам еще попадаются люди, даже населенные пункты, но слишком быстро они сменяются редкими старыми охотничьими заимками, которые спустя пару километров тоже исчезают из вида.

Ветер начинает усиливаться, а мы приближаемся к более сложному участку марша, правда, ни один из снегоходчиков этой сложности не чувствует, хотя у каждого второго прицеплены нарты с запасами топлива, продовольствия и снаряжения. Но постепенно мы сбавляем скорость и останавливаемся.

И делаем так довольно часто по причине того, что нужно бурить лунки во льду. А я делаю все возможное, чтобы не пробурить дыру в одной мелькающей на горизонте коротышки, которой не сидится в тепле.

— Какая толщина, рядовой? — кричит Гамбитов на очередном стопе.

— Более полутора метров!

Гамбитов кивает мне, валяясь в сугробе на боку.

— Ну, что скажешь, товарищ лейтенант? Лед вещь коварная.

Поднимаю очки от снегохода на лоб, вспоминая теорию и последний инструктаж.

— Возобновляем строй. Толщина позволяет двигаться дальше.

— Слышали? — опять выкрикивает он, поднимаясь на ноги и отдавая команду всей колонне. — По коням и в путь!

И мы продолжаем. А я могу думать только о том, когда и будет ли вообще возможность прикоснуться к ней.

Не имеет значения, вижу я ее или нет, эта потребность нарастает с каждым пройденным километром. Мне даже не нужно стараться держаться от нее подальше, в этом походе все заточено против нас, но от этого моя решимость только сильнее укореняется под кожей назойливым зудящим огнем. Это довольно настойчивое раздражающее чувство.

Ровный настил льда сменяется снежными подъемами, и мои мысли охлаждает ледяная крошка тревоги: по такому мягкому снегу спокойно пройдет человек и снегоход, но для колесного вездехода с груженым прицепом это настоящее препятствие.

И судя по тому, что мы опять снижаем скорость, мои опасения верны. Твою мать. Еще никогда мысли о Красивой не ощущались настолько тяжелыми, и я едва могу вынести их, в отличие от моего снегохода, в легкую тянущего за собой набитые сани топлива.

А вдруг с Женей произойдет какой-нибудь пиздец? Ведь снежные ямы, которые снегоход не почувствовал, вездеход может ощутить сполна, а глубина этих ям… блядь.

Инструктор дает рукой сигнал к остановке, и на мгновение мое сердце тоже останавливается, словив панику, что мои переживания стали реальностью.

Гамбитов слезает со своего снегохода, поднимая на лоб очки, я глушу свой и сдергиваю балаклаву, ошпаривая нижнюю часть лица морозным ветром. Слезаю следом, оборачиваюсь назад в черноту ночи, но меня слепят фары снегоходов.

Поворачиваюсь к инструктору.

— Причина остановки?

Он усмехается, хлопая меня по плечу, и проходит мимо.

— Я прям гайцом себя сейчас ощутил, — находит он время для шуток, когда у меня внутри все внутренности всасывает воронка напряжения.

— Причина — контрольный осмотр. Пойдем-ка, товарищ лейтенант, проверим наших замыкающих после северных горок.

— Погнулся фрагмент несущей рамы…

— С другой стороны трещина…

— Ехать дальше нельзя… Рычаги, удерживающие колеса, могут лопнуть, и тогда пиши пропало…