Книга Жестокое сердце офицера, страница 111 – Маша Демина

Я в принципе всегда против был, чтобы родители вмешивались. И откровений на эти темы у нас никогда не было. Порвал как смог. Алена специфическая девушка, с ней сложно и практически невозможно, но я понял это поздно, к сожалению. И уже по-хорошему закончить было просто нереально. Слишком все далеко зашло.

Но для отца и матери я гад, который беспричинно бросил хорошую девушку. Для окружающих Алена именно такая. Всех чертей и демонов я слепо пропустил, потому что сильно влюбился в нее, добивался, и вроде в начале даже намека не было, что она больная на голову. Но опять же, в тот момент мне было плевать. Я хотел ее. Я ее получил. Но по факту не вывез. С себя ответственности не снимаю.

Отец встает из-за стола. Уходит, гремит из своей мастерской и возвращается уже с прикуренной трубкой, дымит. Мать против этой вони, но сейчас ее нет, а я этот запах тоже люблю с детства. Все это всегда рисует мне образ отца.

Он садится за стол, хмурый, покуривает, сверля меня взглядом, прежде чем бахнуть:

— Алена твоя вскрылась.

Че, блядь?!

Она ж звонила мне?!

— Мать вовремя зашла навестить ее. Откачали. А сама, как видишь, теперь…

Зло дергает ноздрями, качая головой, и отводит взгляд.

— Если мать твоя не очухается, так и знай. Не прощу. — Снова прилипает ко мне разьяренным взглядом. — Это все твоя вина.

И меня колет это, срывая с тормозов.

— С хера ли моя-то?! В чем? В том, что вы продолжали поддерживать то, что я закончил?

Отец лупит кулаком по столу и встает. Его растянутая тельняшка съезжает на одно плечо:

— Значит, херово закончил!

Уходит.

С психом отодвигаю плошку супа, расплескивая наваристый бульон, и откидываюсь на спинку стула. Хватаюсь за голову и сцепляю пальцы на затылке в замок.

Ну почему все так-то, а?!

С утра я уже в больнице. Дома с батей душно. Атмосфера давит. Лучше здесь. На ночь сниму квартиру, а завтра вылетаю обратно.

А пока что маюсь в зоне ожидания, то сижу, то стою, то нервно хожу от стенки к стенке. Желудок пустой, от кофе уже изжога, и это еще больше расшатывает нервы и делает меня раздражительным.

К матери опять не пускают, медсестры обещают, что скоро подойдет врач и ответит на мои вопросы, но врача нет. Ничего. Сегодня я дождусь. Мне особо спешить некуда, батя смотрит на меня, как на Иуду, а к друзьям ехать не то состояние. Хочется одиночества.

И оно меня сейчас устраивает. Даже в больнице. Хотя это последнее место, где я хотел бы быть. Никогда не любил всю эту атмосферу. Запахи. А сейчас похер. То ли выпотрошен эмоционально, то ли благодаря одной медсестричке больничные стены уже стали обыденностью и успокоили мою неприязнь к лечебным учреждениям. Черт его знает.

Падаю на диван молочного цвета с потрескавшийся дермантиновой обивкой. Мимо пробегает медсестра, бросая на меня сочувственный взгляд. Моя-то мегера там как?

Откидываюсь на спинку и устало прикрываю глаза, отплывая от этой реальности к другой. Северной. Почему-то вспоминаю нашу близость, это расслабляет и уносит меня немного от всего напряжения вокруг.

Я плаваю где-то, где чувствую ее нежные касания, ловлю мягкие изгибы своими ладонями, где ее губы напротив моих, и она тихо стонет в них, и смотрит на меня с поволокой, когда я ее…

Жар ползет по спине.

В паху сводит!

М-м… больно, мать вашу!