Книга Отец-одиночка, страница 52 – Янка Рам

Мог бы сделать шаг в сторону, мудак.

Выходим из лифта.

— Стовко какавы пвопаво! - причитает Кира, облизывая стаканчик и пальцы.

Сжав челюсти, чувствую как дергаются желваки. Каждый раз испытание - не всечь ему.

Вдох-выдох.

— Кира, нет! Мы ничего не облизываем.

Навстречу нам вылетает Сова.

В лёгком сарафане, с улыбкой, вся сияющая.

Сову, конечно, можно и облизать. Но это десерт исключительно мужской.

Замирает, с застывшей улыбкой.

Ну и кому мы так радостно светим?

— Кирюша, привет! - слегка прикасается пальцами к макушке Киры.

— Пвивет... - копошится с салфетками.

— Давай стаканчик подержу?

— Нет. И так маво оставось...

— А ты чего такая радостная, Сова? - пытливо смотрю на неё.

— Ещё вопросы будут? - дерзит мне.

— Будут. Передаётся ли радость половым путем?

Шлепает мне слегка тонкой пачкой бумаг по плечу.

— Другие. Рабочие.

Да нет у меня к ней рабочих. Пашет птичка, как конь со своим интимным магазином.

— А у тебя?

Идём рядом по коридору.

— Пока - нет... Только личные.

— Мм... весь во внимании.

Надюша хотела бы погулять с Кирюшей. Можно мы возьмём её завтра на часик?

— Хорошо. Всё?

— Мм... нет. Могу ли я... вернуть свои трусики? - шепчет почти беззвучно. - Зачем вам ношенные женские трусики, в конце концов? Что вы будете с ними делать?

Свернув листы в трубку, нервно водит по ним рукой вверх-вниз.

— Ношенные стоят в разы дороже, - стебу её. - Может, это капиталовложение.

— О, ужас, - шипит, зажмуриваясь. - Верните!

— Не-е-ет... Подарила, значит, подарила. Могу использовать для сексуальный фантазий, так как цель дарения была именно такая.

— У вас появится женщина. И найдёт их. Мало вам не покажется! И так вам будет и надо.

— Хорошая попытка. Но - нет.

Смотрю на её двигающийся по цилиндру из бумаг кулак. Словно это совсем не бумага, а…

— Мне кажется эти листы получают больше внимания, чем я. Если начнёшь делать это ритмичней, я за себя не отвечаю.

Замирает, тормозят кулак. Резко сжимает листы, сминая их.

С шипением оскаливаюсь, дергаясь от навеянных ощущений.

Мне снова прилетает бумагами по плечу.

— Ну это невозможно!

Согласен. Это уже невыносимо... Сдавайся Сова, пока начальник от токсикоза Канарейкину не втащил. Не хочется судиться…

Но чуда не случается и здесь. Фыркнув, сбегает.

Забираю бумаги в кабинете.

— Кира! Кира, пойдём...

— Домой?

— Домой.

Не исправляет больше на Кирилла. Прогресс?

На детской площадке гуляем вместе с Кирюшей. Они играют с детьми, я - читаю с телефона книгу.

Ненадолго выпадаю из реальности, погрузившись в сюжет.

В себя прихожу от детского жалобного крика:

— Ма-а-ама!

Тревожно поднимаю взгляд. Это не мои. Мальчик. Но мало ли что?

И интуиция не подводит.

Мои девочки, прижав мальчишку к стене за плечи, недружелюбно выясняют с ним отношения.

— Надюша! Кира! - бегу к ним. - Отпустите мальчика.

— Он не хочет с нами двужить!

— Двазнится!

— Пьюется!

— Будеф двужить?! - свирепо вопрошает Надюша.

— Или повучишь вопатой! - поднимает лопатку Кира.

— Нет, стоп! - оттягиваю их от хлюпающего носом пацана. - Не хочет, не надо. Играйте вдвоём.

— Но у него машина! Копает песочек! Вжж... вжж... - наперебой показывают и рассказывают.

— Это его машина.

— Можно забвать! - предлагает Кира. - Он вафля!

— Нет! Идите на качели, ради Бога! - увожу их из песочницы.