Книга Отец-одиночка, страница 20 – Янка Рам

Проводит по губам пальцами, "закрывая их на молнию".

— Там Кирюша заболела...

Собираю ей комплект детского белья. Носочки, шортики и футболку. Тёплую кофту на всякий случай, ночь, все-таки. Подумав, кладу ещё один комплект вещей. Тошнит же её... Вдруг, придётся переодевать. Бросаю в пакет косметичку с детской аптечкой, которую беру в дорогу.

— Мовжно взять Семёна Петвовича? Она хотева посмответь.

— Нет-нет-нет!

— Почему?

— Ты оделась? Бежим!

Мы спускаемся, переходим через двор и заходим в корпус напротив нашего. Стучу в дверь.

Платон открывает взъерошенный, замученный и, мне кажется, что у него даже слегка дергается глаз. Но все также невозмутим и сдержан.

— Это ничего. Это только сначала так... - успокаиваю его.

— Вэлком... - запускает нас.

На нем домашний льняной костюм. Свободные брюки и рубаха. Ему идёт...

Мы заходим внутрь. Тёмная вычурно стильная прихожая. Какие бывают только в журналах. Ни одной вещи! Только стоптанные сандалики Киры портят фотогеничность помещения.

— А где Кива? - оглядывается Надюша.

— О, нет, малыш. Это может быть инфекция. Поэтому, ты посидишь здесь.

Опускаю откидной мягкий стул от стены.

— Садись. Смотри, какой интересный стульчик.

— Не стувчик, а ствапон.

Замираю.

Лицо Полярного дергается.

— У меня галлюцинации или она сказала... - щелкает пальцами.

— Страпонтен! - вскрикиваю я в ужасе. - Страпонтен, Надюша! Откидной стул - это страпонтен.

— Я так и сказава... - присаживается.

Губы Полярного изгибаются в ироничной усмешке.

Как неловко, черт!

— Страпонтен?

— Не надо комментариев. У неё бабушка театралка. Просто покажите мне Кирюшу.

Всовываю пакет с вещами Полярному в руки.

В гостиной у него тоже стерильный музей. Все молочное, серебристая фурнитура, неон и несколько ярких акцентов. Например, картина с абстракцией в бордовых мазках, на которой угадывается голая женщина. И тоже - ни одной лишней вещи.

Да... Ребёнка этот дом не ждал!

А ребёнок сидит себе на роскошном белом диване, закутанная с головой в пуховое одеяло, как в домике. С кружкой чая в руках.

— Привет, детка... как ты?

— Бвюю... - лаконично и брутально поясняет она.

— Сколько раз её вырвало? - трогаю лоб.

— Это важно?

— Ну важно, если спрашиваю!

— Сколько раз? - кивает Кире.

— Два пока фто...

— А сейчас тошнит?

Отрицательно мычит.

— Можно к чаю ковбаски? - косится на кухню.

— Нет! - хором отрезаем мы.

Расспрашиваю ещё детали.

— Если хуже не будет, обойдётся без скорой. Температуры нет. Кишечных... осложнений тоже. Вот этот электролит от обезвоживания можно выпить, через часик абсорбент.

Выкладываю на стол.

— А завтра утром поедете к врачу, если будет чувствовать себя плохо. И следите, чтобы ела по режиму. И маленькими порциями.

— Это я уже понял...

Делаем одновременно шаг к двери, сталкиваясь в проёме. Наши тела касаются. Поднимаю взгляд...

— Спасибо, - моргает мне выразительно. - Буду должен.

— Ну... может, тогда я принята, без испытательного? - тоже выразительно хлопаю ему ресницами. - И как ребеношный консультант я ваша навеки.

— А "здесь" не считается... - подмигивает мне.

— Эх... - вздыхаю, улыбаясь.

Не то, чтобы я серьёзно рассчитывала, что прокатит...

— Но должен буду.