Книга Кровавая жатва, страница 141 – Никита Кита

Пока Фёдор уже готовил панельки для записей слов «харимми» и «сагари», Халима неожиданно снова направился к стене с фигурками. Оттуда он принёс деревянного бронерога. В приподнятом настроении старец жестами попросил слизевика взглянуть, а сам стал разыгрывать новую сценку. Взяв одного из игрушечных солдатиков, он сказал:

— Га дэй Пюрата.

Затем пожилой мужчина акцентировал внимание на фигурке бронерога и промолвил:

— Га Фьё-дьё и-и.

После этого ведомый рукой весёлого старикашки бронерог стал рычать, гарцевать и бодать рогами воображаемого дэя. В результате солдатик упал, закряхтел и вскоре подох.

— Фьё-до и-и имчино дэй Пюрата? — спросил улыбающийся бокат, глядя в глаза слону.

«Ещё одно новое слово…» — ошарашенно подумал коллективный разум — «Ладно, покамест не будем его рассматривать. Иначе так очередь на перевод и запись будет расти быстрее, чем сокращаться.»

Исходя из показанной учителем миниатюры, было очевидно, что спрашивает он: Фёдор ли убил местного правителя? Дать ответ, на этот вопрос, перерожденец мог и не добиваясь точного перевода слова «имчино».

— Шак. Га Фёдор-р и-и. — пробурчал слизевик.

Халима усмехнулся и через секунду снова вознёс руки вверх. На сей раз он сказал такую фразу:

— Глава зи шанди Фьё-до Вархата Ханон!

Её он повторил три раза, не жалея триумфальных интонаций, а под конец добавил:

— Халима мрака зен Фьё-до мирх! — и тут же исполнил сказанное, поклонившись слизевику.

Кажется старик был очень благодарен Рою, за то что тот прикончил этого дворянина. Человеку же захотелось внести небольшую коррективу в сюжет показанный пленником. Всё же достовернее будет предъявить настоящего ассасина, устранившего одиозную персону. Подойдя к учительскому столу, слоник отобрал у Халимы фигурку бронерога, а затем сказал:

— Ир га и-и.*

*(перев.) Не этот жук.*

Сходив за статуэткой глинотела, он вернулся с ней к гуманоиду и показал ему деревянного притворщика.

— Га и-и.

После этого тюремщик постучал игрушечным имитатором по груди солдатика, изображая борьбу. Добавив звуковых спецэффектов, жук создал свою постановку, в которой воин погибает от сражения с глинотелом. Под конец миниатюры, слизевик указал клешнёй на поверженного боката и сказал:

— Га сагари дэй Пюрата.

Дедок следил за действиями насекомого с приоткрытым ртом. После его финальной фразы, Халима внезапно громко заливисто рассмеялся. И хохотал учитель ещё долго. Совершенно не натянуто, а искренне, он потешался со смерти короля, убитого жучком, который даже в формате фигурок был в разы меньше своего противника.

Давясь от смеха, Халима тыкал в крошку-глинотела и переспрашивал:

— Га и-и⁈ Га и-и имчино дэй Пюрата⁈

Он будто не верил, что такое возможно, и от того ему было ещё смешнее.

— Шак. — кивал слизевик, вызывая всё новые и новые приступы хохота у старика.

Конечно, это была неравная битва, и вряд ли Халима знал, что глинотелы умеют убивать исподтишка — удушьем. Без этого понимания, мысль, что взрослый мужик проиграл самому мелкому дитю Роя, действительно могла выглядеть потешно. А может дед всё знал и понимал, но всё равно не мог назлорадствоваться вдоволь… Уж видно он не сильно чествовал этого дэя, — кажется, даже больше, чем своих непосредственных пленителей в лице бандитов.

Было ли это как-то связано с тем, что гонец в офицерском кафтане Щитти Хагрон катался в гости к банде Меча и Факела, Фёдор не знал. Похоже тут всё переплелось и понять, кто кому друг, а кому враг можно было только изучив язык и разузнав все здешние сплетни, интриги и заговоры.