Книга Кровавая жатва, страница 138 – Никита Кита

— Ли мирх?

— Шак, вай мирх. — дал полный ответ слизевик, не допуская и тени сомнения в своей речи.

— М-м-м… — задумчиво замычал старик и приложил указательный палец к губе.

Тут его лицо посетило выражение некоего осмысления, и он развернулся, направляясь в неожиданную сторону. Подойдя к маленькому живому светильнику на полу, дед направил на него руку, посмотрел в глаза слону и сказал:

— Га мирх?

Большой брат ответил за маленького братца.

— Шак, га мирх.

«Все члены ментального канала, это бог. Ведь все они, это я.» — подумал Фёдор.

— О-о-о… — понимающе протянул Халима, раздвигая уголки рта в коварной улыбке.

Он начал указывать на других светильников в зале, и всех их надзиратель тоже назвал богом. По мере этого ухмыляющееся выражение пожилого боката всё сильнее обретало оттенки некоего ехидного злорадства. Фёдору было невдомёк, чему пленник так радуется — он просто продвигал свою линию партии и всё тут.

Закончив обход всех гусениц в аудитории, раззадоренный старик ринулся к подписанным фигуркам. Среди них он собрал в кучу статуэтки изображавшие жуков Варахата. С этими игрушками он прискакал к стоящему на месте слизевику и с азартом принялся поочерёдно подносить каждую к носатой морде.

— Га мирх? Га мирх? Га мирх? — спрашивал гуманоид, показывая тюремщику деревянных осу, кузнечика и бронерога.

— Ир. — отрицательно покрутил башкой слон.

— Ири! — тут же поправил его произношение Халима.

— Ири. — поправился слайм-мастер — Га чагуроа. Га ир мирхоа. — добавил жук.

Это вынудило деда усмехнуться и даже немного посмеяться. Опять Фёдор включал дурочка. Но по другому докопаться до сути было невозможно, и именно на это указывал перерожденец своим паясничаньем.

Халима не стал сердиться, а просто отставил фигурки на демонстрационный постамент. Затем, для достижения цели старец придумал иной подход. Он задал всего один вопрос, используя только известные Фёдору слова:

— Шакхи и-иоа га шакхи мирхоа?

Это можно было перевести, как «настоящие жуки, это истинные боги?».

Тут уж и сам перерожденец не сдержался и издал слугой самодовольное урчание. Вопрос боката ему понравился, и он знал на него отличный, самый правильный ответ.

— И-иоа ир мирхоа. Фёдор-р га шакхи мирх!

Халима враз опешил и побледнел. Всё его веселье, как ветром сдуло. Наверное, он думал, что почти поймал жуков на вранье, как вдруг всё оказалось сложнее, чем он предполагал. Не все насекомые, это боги, а только Фёдор истинный бог!

Уперев руки в боки, старик хмуро глядел в пол, бродил туда-сюда и о чём-то рассуждал. Внезапно прервав брожение, он обратился к говорящему насекомому.

— Ли Фидо?

— Вай Фёдо-ор-р! Фё-о-од-о-о-р-р! — поправил его слизевик.

— Фьё-дьо-г-р-р. — коверкая, раздражённо поправился старик. — Ли Фьё-дьё?

— Шак! Вай Фё-до-о-р-р! — сердито рыча, подтвердил надзиратель.

— М-м-м… — удовлетворённо промычал Халима.

Дальше старик опять начал тыкать пальцами в живые светильники в аудитории и задавать всё тот же вопрос. Отвечающий слизевик подтверждал, что даже мельчайшие головастики, это не только бог, но ещё и Фёдор. Когда каждое насекомое в комнате было наречено одним именем, дед уже стоял поражённый и крайне взбудораженный. Взмахнув рукой куда-то вверх, он разьярённо выпалил:

— Шакхи Вархата ханон га Фьё-дьё⁈