Книга Кровавая жатва, страница 140 – Никита Кита

Издав надсадный стон, старик уселся на табурет и тут же положил голову на облокоченную руку. Физически ему всё ещё было тяжко после пьянки. Мыслительный центр распорядился подать гуманоиду воды, а, тем временем, слизевиком взошёл на пъедистал. Первым делом он решил озвучить самое простое из накопившихся заданий. Жук на бетонном постаменте произнёс следующее:

— Хоку. Жакару, Миару, Халима, Фёдор-р. Хоку.

Сделав пару глотков из поданной официантом кружки, дед перевёл измученный взгляд на проговаривающего слова слона. Видно работалось с похмелья нелегко, однако учитель не стал отказываться от исполнения обязанностей и приступил к выкладыванию букв. Фёдор добивался от него записи всего одного слова, но старик понял задание слишком буквально и написал все пять озвученных тюремщиком лексем. Таким образом перерожденец узнал, как пишуться на бокатианском имена всех приближённых к Рою мужчин, и даже его собственное — Фёдор.

На всякий случай главенствующий разум приказал занести в словарь их все. А вдруг пригодиться? Не напрягать же Халиму в будущем повторно, выставляя себя дураком.

Следующим материалом для перевода стала фраза, которую произносили жители столицы при виде покойного дэя:

— Люки хагра зи шандо дэй. — промолвил слизевик на демонстрационном постаменте.

Услыхав эту реплику, Халима оживился, оторвал голову от ладони и заинтересованно уставился на жука. Когда ученик повторил данную фразу бокат удивлённо округлил глаза.

— Га дэй Пюрата? — спросил старикан.

— Шак. — подтвердил надзиратель.

Гуманоид слегка нахмурился, приоткрыл рот.

— Дэй Пюрата… сагари? — напряжённо спросил он.

— Сагари? — тут же переспросил слизевик.

Дедок тихо вздохнул, закрутил головой, поднялся на ноги. Сходив в уголок, он принёс на свой стол две деревянные фигурки воинов с миниатюрным оружием в руках. Присев, старец указал на каждого игрушечного бойца и обозначил их одинаковым словосочетанием:

— Харимми боката. Харимми боката.

Дальше с помощью статуэток Халима разыграл сценку. Воины подрались между собой, и один заколол другого клинком. Раненный в живот воитель покряхтел, постонал и окончательно сдох. После этого учитель снова поочерёдно указал на каждую фигурку, однако в словосочетания, которыми он их обозначил, закралось изменение. Победитель в схватке остался «харимми боката». А вот проигравший и умерший солдатик стал «сагари боката».

Лучшего объяснения было и не придумать. Получалось, что «харимми» — это «живой», а «сагари» — это «мёртвый» или «поверженный». Когда это стало понятно, Фёдор сразу поспешил ответить на изначальный вопрос Халимы.

— Шак, дэй Пюрата сагари. — проговорил слизевик.

Узнав, что правитель лесного королевства мёртв, учитель не сдержался и расплылся в широкой улыбке. Он буквально воссиял и даже довольно заурчал, издавая прерывистые, смеющиеся звуки. Уровень его злорадства был выше, чем от ужаленной морды Аркуны. Поднявшись с табурета, старик вдруг вознёс руки к потолку и принялся радостно и торжественно обращаться к богам. Он будто бы выиграл джекпот и был вне себя от счастья. В процессе ликования дед сосредоточился на своём золотом перстне и с особым наслаждением стал любоваться им. Кажется даже в первый день после вручения этого подарка, старик так не смаковал и не восторгался королевским украшением.