Книга Тайна черного кеба, страница 115 – Фергюс Хьюм

— Сейчас мы это узнаем, – ответил его друг, открывая ящик стола и доставая чековую книжку покойного. – Посмотрим, какие чеки выписаны последними.

Большинство чеков были на маленькие суммы, а один или два – на сумму около ста фунтов. Калтон не нашел ни одной большой суммы, которую мог бы потребовать Морланд, однако в самом конце книжки обнаружил оторванный чек без копии.

— А вот и оно! – сказал он победным голосом, протягивая книжку Фицджеральду. – Он был достаточно умен, чтобы сначала вырвать чек, а потом уже написать сумму, не оставляя копии.

— И что же с этим делать?

— Пусть оставит деньги себе, – предложил Дункан, пожав плечами. – Это единственный способ добиться его молчания.

— Думаю, он обналичил деньги вчера и уже давно сбежал, – поразмыслив, предположил Брайан.

— Тем лучше для нас, – заметил адвокат. – Но я не думаю, что он сбежал, иначе Килсип уже сообщил бы мне об этом. Мы должны рассказать детективу, или он сам все узнает от Морланда, и последствия будут таковы, что весь Мельбурн будет судачить о произошедшем. А если мы покажем ему признание, он оставит Морланда в покое и таким образом оба они будут молчать.

— Думаю, нам надо увидеться с Чинстоном.

— Конечно. Я пошлю телеграмму ему и Килсипу, чтобы они приехали ко мне в офис в три часа, и тогда мы все обсудим.

— А Сал Роулинз?

— Ой! Я забыл про нее, – рассеянно сказал Калтон. – Она не знает о своих родителях, и конечно, Марк Фретлби умер, думая, что его первая дочь мертва.

— Мы должны рассказать все Мэдж, – мрачно заявил Брайан. – У нас нет выбора. По закону Сал – наследница всех денег своего покойного отца.

— Это зависит от завещания, – сухо возразил Дункан. – Если в нем указано, что деньги оставлены «моей дочери Маргарет Фретлби», то у Сал Роулинз нет никаких прав. Если это так, то нет смысла говорить ей о ее родителях.

— И что же делать?

— Сал Роулинз, – продолжил адвокат, не обращая внимания на то, что его прервали, – видимо, никогда не задумывалась, кто ее отец или мать, поскольку старая карга поклялась, что они мертвы. Поэтому, я думаю, будет лучше пока молчать, ведь если ей не оставлено денег, поскольку ее отец считал, что она мертва, не думаю, что у нее есть какой-то шанс. В таком случае будет лучше назначить ей небольшой доход. Ты с легкостью можешь найти для этого предлог, и все будет в порядке.

— Но предположим, что по завещанию она получает все деньги?

— В таком случае, – мрачно проговорил Калтон, – есть только один вариант – рассказать ей все и разделить деньги так, как она распорядится. Но я не думаю, что стоит беспокоиться по этому поводу, я почти уверен, что Мэдж – наследница всего.

— Я не о деньгах волнуюсь, – объяснил Брайан. – Я приму Мэдж без гроша за душой.

— Мой дорогой друг, – сказал адвокат, положив руку ему на плечо, – когда ты женишься на Мэдж Фретлби, ты получишь намного больше, чем деньги, – ты получишь золотое сердце.

«Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь» – так говорит знаменитая поговорка, и, судя по тому, что неожиданные вещи происходят с нами каждый день, пословица эта вполне верна. Если бы кто-нибудь сказал Мэдж Фретлби, что она будет прикована к кровати болезнью и перестанет понимать, что происходит вокруг, она бы посмеялась над предсказателем. И тем не менее все происходило именно так. Она вертелась и корчилась от боли на кровати, по сравнению с которой даже прокрустово ложе было постелью с розами. Сал сидела возле нее, пытаясь удовлетворить любые ее потребности и желания, и целыми солнечными днями и беспокойными ночами напролет слушала дикие несвязные фразы, срывавшиеся с ее губ. Мэдж беспрестанно умоляла отца спасти самого себя, а потом говорила о Брайане, пела обрывки песен или, всхлипывая, бормотала о своей покойной матери, пока сердце слушателя не начинало разрываться от тоски. В комнату не впускали никого, кроме мисс Роулинз, и когда доктор Чинстон услышал то, что говорила больная, ему стало не по себе, хотя он и привык к такому за свой многолетний опыт.