Книга Колокол, страница 20 – Лора Кейли

Мальчик вылез из-под стола и отряхнул пыльные коленки.

— А теперь отряхни руки, – сказал Фабьен.

Мальчик отряхнул и руки.

— Пойдём играть, – сказал он, – пойдём на улицу.

— Не могу, – выдавил из себя Фабьен, – я сейчас не могу.

— Но я хочу! – Мальчик топнул ногой и надул губы.

— Я знаю, знаю, что хочешь, но я правда не могу пойти с тобой.

Мальчик пожал плечами, развернулся, побежал к выходу и скрылся за дверью.

Фабьен ещё долго смотрел на дверь. Грудь его сжало, он захлебнулся воздухом, опёрся на спинку стула, подвинул его к себе и сел. Шаги мальчишки уже стихли за дверью, да и дверь перестала скрипеть от залетевшего в подвал сквозняка. Месье Лоран расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, потом ещё одну, и ещё, и потёр грудь.

— Что ты там делаешь? – крикнула ему Ирен.

Фабьен молчал.

— Ты слышишь меня? – Она подошла, шурша своим длинным многослойным платьем.

— Я видел его, Ирен, – сказал Фабьен, – он опять приходил.

— Сколько раз тебе говорить, что это не он, – рассердилась мадам Лоран. – Не он, понимаешь ты или нет?

Фабьен понимал, но ничего не мог с собой поделать.

— Когда же это всё закончится, – вздохнул он.

— У него ничего не выйдет, – сказала Ирен. – Вот попомнишь мои слова.

— Чччч, тише! Он может услышать…

— Ну и пусть, пусть слышит! Мне всё равно! – кричала она. – Ты всегда был тюфяком, Фабьен, ты не смог постоять за нас, и мы все…

— Ты обещала не на-по-ми-нать мне, – он схватился за голову и закрыл уши, – ты обещала больше не говорить мне об этом!

— Обещала, ну и что? Что ты мне сделаешь, а? Разобьёшь мои стаканы?

— Не кричи, по-жа-луй-ста, – трясся он, – не кричи…

— Ты трус, Фабьен, чёртов трус, и всегда им был; если б не ты, ничего не случилось бы! Ничего не случилось бы с Жоэлем, ничего не случилось бы с нами…

— Страх – это не порок, Ирен, это проклятие! Моё проклятие! – Он стучал кулаком по груди.

— Ради бога, Фабьен, к чему этот дешёвый спектакль? Иди лучше столы протирать, нечего здесь ныть!

Фабьен медленным шаркающим шагом поплёлся к барной стойке, взял тряпку, плюнул на неё и пошёл к столам.

— А я тебе говорю, что видел его, – опять заворчал он. – Я не понимаю, почему ты его не видишь, он же был здесь под тем столом, позвал меня, а потом убежал…

Ирен делала вид, что не слышит.

— Почему он приходит только ко мне? – не унимался Фабьен; подбородок его задрожал, глаза раскраснелись. – Почему ты не видишь его, Ирен? Или видишь, но делаешь вид, что не видишь…

— Я ещё не сошла с ума, Фабьен. Хватит нам и одного сумасшедшего!

— Кого? – не понял он.

— Тебя, кого же ещё… – Ирен приложила палец к губам и прислушалась. – Тихо, Ребекка идёт.

Оба они замолчали.

По лестнице спускалась Ребекка.

— Бедная девочка, – сказал Фабьен.

— Нечего её жалеть, – шикнула на него Ирен.

— Вот чтобы так, каждый раз… у меня бы точно духу не хватило.

— Вот в этом ты прав, Фабьен: у тебя точно ничего не хватило бы, ты же тюфяк… Хорошо, что Бекки не твоя дочь.

— Чего ж тут хорошего – каждую неделю такое…

— Тише ты! – шикнула она на него, когда девушка подошла поближе.

— Может, ей всё же сказать? – перешёл он на шёпот.

— И как ты ей скажешь, что ты ей скажешь? Совсем из ума выжил? – шипела на мужа мадам Лоран.

Взгляд девушки был растерянный, улыбка еле касалась кончиков губ; она зябко смотрела по сторонам, будто вспоминая что-то.