Книга Найди меня, страница 104 – Энн Фрейзер

— Это было весело. Извини, но это действительно было здорово. Прошли дни, потом недели. Мы читали в газете о пропавшей девушке, смотрели местные новости. Поглядывали друг на друга и хихикали. Но время прошло, и восторг погас, а люди перестали об этом говорить. Нам стало скучно, нас потянуло возобновить этот ажиотаж. Мы решили сделать это снова. Но никто из нас не хотел повредить тебе, милая. Это ведь именно я сказала ему, что надо прекратить тебя брать.

Боль лишила Рени способности к осмысленной реакции, но ей удалось спросить:

— Ты когда-нибудь сама убивала? — По какой-то причине она все еще хотела, чтобы Бен оказался менее виновен, хотя и знала, что это не так.

— Нет.

Вполне возможно, ложь.

— Морис?

— Он думал, что защищает нас, и действительно защищал. У Кармел Кортес могла быть информация, которая позволит выставить нас виновными. — Она показала на себя, потом на Рени. — Он много лет помогал нам. Тебе. Бену. Мне. Он не знал о степени нашей одержимости. Он любил тебя и любил нас. Знал только, что ты иногда просилась сыграть в игру, и мы делали это, чтобы порадовать тебя.

По крайней мере частичная ложь. Рени плотно зажмурила глаза, когда ее накрыла новая волна боли, потом заставила себя снова открыть их. Темнело.

— Я сказала ему, что он должен помочь нам защитить тебя.

— Ты его убила?

— Конечно, нет. Он был моим другом. Морис был тем, кого твой папа называл птичка-помощник.

Она имела в виду птиц, которые не размножаются, а вместо этого помогают другим в стае растить потомство.

— Это жестоко.

— Ты же знаешь отца. Ему во всем нужно было найти аналогии с птицами. При всем этом Бен был хорошим отцом.

— Как ты можешь говорить такое?

— Он заботился о тебе, когда я не могла. Он тебя хоть раз ударил? Шлепнул? Сексуально домогался? Нет.

— Он сделал меня наживкой.

— Тебе нравилось.

Она была слишком слаба, чтобы как следует разозлиться, и лишь прошептала:

— Я была слишком мала, чтобы понять, что происходит…

— Именно. После ареста твоего отца мне не хватало этого всего, но есть причина, почему среди убийц больше мужчин, чем женщин. У нас не хватает сил, чтобы избавиться от тела.

— У тебя был Морис.

— Временами он бывал несговорчив.

Возможно ли, что это ее мать была одержима? И это она вовлекла отца? Двое убийц с одинаковой манией — невероятное совпадение. Но такого человека, как отец, доброго и покладистого, можно было втянуть в эту практически секту, секту на двоих. Троих, если включить Мориса.

— Я здесь умру, — проговорила Рени, не чувствуя ничего, кроме безропотного облегчения.

— О, дорогая. Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

Это она хотела убедить Рени, что приведет помощь, или ушла в глубокое отрицание собственных действий?

Розалинда посмотрела на небо.

— Скоро стемнеет. Принести тебе что-нибудь, пока я не ушла?

Навыки выживания вспыхнули в Рени, и она проявила практичность.

— Воды.

— Я принесу. А когда вернусь в город, вызову помощь и расскажу им, где ты.

Снова ложь.

— Не надо.

«Ш-ш. Все будет хорошо. Просто закрой глаза и поспи, а когда проснешься, кто-нибудь уже будет здесь».

Похоже на слова, которые, как Рени теперь вспомнила, говорила ей мать в парке, в машине.

— А когда вернусь в город, то свяжусь с твоей подружкой Габби и узнаю, не встретится ли она со мной, ну, то есть с тобой, чтобы я передала ей подарок, который ты собиралась для нее сделать.