Книга Ночь, когда он исчез, страница 14 – Лора Дейв

— Понимаю, это безумие…

— Я такого не говорил.

Джек пристально смотрит на меня, словно ожидая, когда я приму верное решение. Подобной интуицией обладал лишь один человек в моей жизни – мама. Она знала мои потребности еще до того, как я сама о них догадывалась. Рядом с ней я ощущала себя защищенной, окутанной заботой и пониманием. Раньше я испытывала похожие чувства и в обществе Джека, но после смерти отца что-то изменилось. Теплые, доверительные отношения с ним стали приобретать угрожающий характер.

— Я поеду с тобой, – говорит он. – Если хочешь.

— Я бы не стала тебя об этом просить.

В глазах Джека вспыхивают боль и удивление.

— Тебе и не нужно просить.

Опускаю глаза, не в силах выдержать его взгляд. Что тут скажешь? Он прекрасно понимает то, о чем я предпочитаю молчать: после смерти отца я возвела стену между собой и окружающим миром. Любая близость, особенно с Джеком, отзывается острой болью в сердце, напоминает о том, что уже утрачено, и о том, что я могу утратить в любой момент.

Даже если Джек и осознает причины моего отчуждения, это не делает ситуацию менее мучительной для нас обоих. К тому же по иронии судьбы именно он стал тем единственным человеком, рядом с которым я действительно хочу находиться.

Но Джек не обижается на мое отчуждение, наоборот – проявляет удивительное понимание и дает мне пространство, чтобы справиться с горем.

Его прикосновения полны нежности и заботы. Слегка сжав мою руку, он запечатлевает на ней трепетный поцелуй. От этого простого жеста на сердце сразу становится теплее, а тревога уступает место умиротворению и покою.

— Я приду домой попозже. Отдохни, – говорит он и возвращается к работе.

— Джек, подожди! – кричу я ему вслед. Он отошел не так далеко и отлично меня слышит, но не оборачивается, будто понимает: если обернется, я окажусь в тупике – без слов, без объяснений, без ответов на его немой вопрос.

* * *

Часы показывают полночь, а сон все не идет.

Джек еще не вернулся из ресторана. Не в силах лежать в постели, направляюсь в кабинет. Распахиваю окно, и в комнату врывается освежающий ночной воздух.

Присаживаюсь за рабочий стол с намерением заняться делами. У меня наклевывается интересный проект в Западном Челси – два редактора, вышедшие на пенсию, планируют открыть детский книжный магазин неподалеку от Хай-Лайна.

Надеюсь, тишина поможет сосредоточиться, но стоит бросить взгляд на голубую папку, как в памяти тут же всплывает недавний разговор с Сэмом. Снова и снова возвращаюсь к нему, пытаясь сложить кусочки головоломки в единую картину.

Вибрирует телефон. На экране высвечивается знакомое имя. Сообщение от Эллиота:

Можешь говорить?

Отодвигаю телефон, стараясь заглушить чувство вины.

Пытаюсь убедить себя: наверняка Эллиот хочет поговорить об Остине. А может, это вообще пишет сам Остин – хотя он, конечно, никогда не стал бы писать так поздно.

Остин Абрамс, восьмилетний пианист-виртуоз, первоклассный выпекатель кексов, самый дорогой для меня человек во всем мире. Сын Эллиота.

Мы с Эллиотом начали встречаться четыре года назад, вскоре после его развода с матерью Остина. Он переехал в тот же дом в Вест-Виллидж, где жил мой отец, и не успел купить в новую квартиру пианино для Остина, поэтому мальчику приходилось заниматься на стареньком инструменте в лобби.