Книга Ночь, когда он исчез, страница 15 – Лора Дейв

Однажды вечером отец услышал, как Остин играет, и от всего сердца пригласил воспользоваться своим роялем «Стейнвей». Эллиот и Остин с радостью приняли столь щедрое предложение.

Как-то раз, когда я зашла к отцу на ужин, мне открыл Эллиот. Он предстал во весь свой внушительный рост – шесть футов и шесть дюймов^[5], в толстовке и очках с тонкой оправой. А рядом стоял маленький Остин – всего четыре фута и четыре дюйма^[6], точная копия отца, в такой же толстовке и очках.

Наши отношения развивались непринужденно и стремительно. Я с головой погрузилась в дела собственной фирмы, а Эллиот совмещал медицинскую практику (он детский кардиолог) с родительскими обязанностями. «Мы с тобой как в море корабли – то встречаемся, то расходимся», – шутила я. Впрочем, в каждой шутке есть доля правды. Одна из причин, по которой Эллиот развелся, – его жена не могла смириться с тем, что он постоянно погружен в работу. «Она говорила, я присутствую лишь частично», – вздыхал он.

Я от этого не страдала – возможно, из-за собственной занятости. К тому же работа настолько меня поглотила, что я сочла нужным немного отстраниться. Как раз в это время мать Остина решила дать Эллиоту возможность восстановить их брак, и я с готовностью отошла в сторону, не желая вносить раздор в их семью.

Тем не менее Остин хотел сохранить со мной отношения, и мы с Эллиотом поддержали его инициативу. Я старалась присутствовать в жизни мальчика деликатно и ненавязчиво: если Эллиот задерживался в больнице, забирала его из школы и угощала какао, посещала выступления, иногда в компании отца.

Я старалась соблюдать дистанцию еще до того, как начала встречаться с Джеком. А когда мать Остина и Эллиот окончательно разошлись, стала проявлять гораздо большую осмотрительность. Это было несложно.

Но потом умер отец, и Эллиот вновь появился в моей жизни.

Его возвращение принесло неожиданное облегчение. Наверное, поскольку он был близок с моим отцом и они искренне уважали друг друга.

Можно ли считать это безобидным утешением? В двенадцать часов восемь минут пополуночи оно не выглядит таким уж невинным. Как и тот факт, что в последнее время общение с Эллиотом дается мне гораздо легче, чем с Джеком.

Вероятно, причина в том, что Джек – полная противоположность понятию «частичное присутствие». Он всегда вовлечен на сто процентов. Разговор с ним подобен общению с зеркалом: он все видит, все знает. После кончины отца я вижу в лице Джека свое отражение: печаль в глазах, усталость кожи. Я взрослая женщина, но одновременно остаюсь ребенком, который тоскует по родителям и не успел с ними попрощаться.

Вновь беру в руки телефон, провожу пальцем по имени Эллиота, размышляя, стоит ли отвечать. Всего лишь звонок, обычная беседа. Повторяю эти слова про себя, как мантру.

Прежде чем я нажимаю кнопку «Ответить», мобильник снова начинает вибрировать. Вызов с незнакомого номера.

От неожиданности едва не роняю телефон. Первая мысль – это Эллиот звонит из больницы. В ту же секунду вспыхивает вторая: что-то случилось. После утраты родителей любой звонок с неизвестного номера, особенно в поздний час, автоматически ассоциируется с несчастьем: кто-то из близких в беде, а я ничем не могу помочь.

Поднимаю трубку.

— Ну, ты решила? – выпаливает Сэм.