Книга Катакомбы Парижа, страница 89 – Джереми Бейтс

Я с усилием поднялся на ноги. Даниэль, судя по донесшейся возне, поступила так же.

— Что нам делать? — прошептала она.

— Давай говорить буду я.

— Говорить? И что ты им скажешь? Они же животные! Они просто не поймут! — У нее начиналась истерика.

Первым появился факельщик, за ним следовало еще одиннадцать созданий — семь мужчин и четыре женщины. Их бледные, как у трупов, тела прикрывала разнородная смесь одеяний, среди которых попадались и современные, и давности в несколько десятилетий: рубашки с застегивающимся воротником, расклешенные брюки, твидовый пиджак, хлопчатобумажные платья. У всех вновь прибывших вместо носов зияла пара свинячьих дырок, на оскаленных, как у скелета, ртах отсутствовали губы, а ноги были босыми. Возраст их варьировался от юного до старого, однако определить таковой точно из-за уродства было довольно сложно. Каждый сжимал в руке грязно-белую кость.

Факельщик остановился там же, где ранее неизвестная девушка. Его факел горел много ярче свечки предыдущей посетительницы и отчетливо освещал меня и Даниэль. Толпа притихла. Не обращая внимания на Даниэль, предводитель подошел ко мне.

Кровь в жилах у меня так и застыла, стоило мне заглянуть ему в глаза — самые что ни на есть глаза рептилии. Белок в них пожелтел, а огромный зрачок сантиметра с полтора диаметром затмевал радужку. Зубы, частично почерневшие от гниения, разительно контрастировали с бледно-розовым цветом обнаженных десен. Дырки по центру его физиономии были несимметричными, левая больше правой, и внутри них виднелась комковатая красная слизь.

Его жуткие глаза сверлили мои, и лишь усилием воли я не отводил взгляд. Судя по звукам, издаваемым дырками на физиономии, он принюхивался. Я отчаянно старался не заткнуть о себе нос от его вони.

Внезапно факельщик взмахнул костью и ударил меня сбоку по левому колену. Как подкошенный я рухнул на бок и сжался, подтянув колени к груди, ожидая следующего удара. Однако урод отвернулся, потряс костью в воздухе и издал вой. Сборище отозвалось торжествующей какофонией. Затем предводитель указал костью на Паскаля и пролаял, по-видимому, какой-то приказ.

К французу подошли двое уродов и подняли его на ноги. Руки и ноги парня безжизненно болтались, голова качалась из стороны в сторону.

Факельщик пересек помещение, влепил Паскалю пощечину, затем большим пальцем по очереди поднял ему веки. А потом отступил назад, задрал французу футболку и ткнул горящим концом факела прямо ему в живот. Голова Паскаля откинулась назад, рот раскрылся в беззвучном крике.

Боль! Она пронзила Паскалю живот и вырвалась наружу. Глаза у него выпучились, хотя он ничего не видел. Парень судорожно глотнул воздух и ощутил на себе чьи-то руки, удерживающие его в вертикальном положении. Мгновение спустя он смог различить перед собой огненный шар.

В нос ударила вонь опаленных волос и горящей плоти. Затем рядом с пламенем расплывчато обозначилась морда — той самой твари, на которую он наткнулся, когда обернулся. Твари, которая… Что? Этого Паскаль не знал. Он ничего и не помнил, после того как обернулся.

Только сейчас он осознал, что руки ему удерживают за спиной. И надевают на запястья кандалы. Нет, наоборот, снимают — спустя мгновение руки свободно повисли по бокам.