Книга Катакомбы Парижа, страница 41 – Джереми Бейтс

— Уилл, — предостерегающе бросила Даниэль.

Я удивленно взглянул на нее, не понимая ее беспокойства. Ведь нас четверо, а мудилы вроде этих только лают и никогда не кусают. Лично мне представлялось крайне сомнительным, что они начнут бузить, не имея за собой явного численного превосходства.

— Я задал тебе вопрос, — процедил «Эд Харрис».

— Ну да, я американец. А он — канадец. А эти двое — французы.

— Мне нравится Америка, — заявил нацик, сверкнув белоснежной улыбкой. — Особенно ваши фильмы. Бэтмен — классный чувак!

Его дружкам, однако, стоило заняться чем-то более деятельным, нежели близоруко таращиться перед собой. У одного от левого уголка рта тянулся багровый рубец — такой неровный, словно проеденный червем след в дереве, — на лице другого застыла унылая гримаса.

— Nous partons…^[45] — начала Даниэль.

— Заткни пасть, шлюха, — рявкнул «Эд Харрис». — Я не с тобой разговариваю.

Я так и захлопал глазами, от удивления лишившись дара речи.

— Эй, ты, говно ходячее, — взвился Роб. — Она моя свояченица. Следи за базаром!

— Ты мне угрожаешь? — невозмутимо осведомился нацик.

— Уж не сомневайся!

— Ты ведь не знаешь, кто я такой, верно?

— Клоун ты, вот кто ты, — вставил я.

— Уилл, прекрати, — тронула меня за руку Даниэль.

— А вот ты, кажется, знаешь, кто я такой, а, chérie?^[46] — тут же обратился к ней «Харрис».

Девушка кивнула.

— Ле Дябль Па.

— Merci, mon amour^[47]. — Он злобно глянул на Роба, затем на меня. — Думаю, будь вам обоим известно, что знает ваша подружка, вы проявили бы больше уважения. Должен предупредить вас, messieurs^[48], что мне очень не по душе, когда прикрываются невежеством.

Я повернулся к типу спиной. Даже в тусклом свете свечей Даниэль и Паскаль казались бледными. На губах Роба вновь играла маниакальная ухмылка, чему сейчас я только и обрадовался.

— Мы теряем время, — сказал я товарищам.

Вдруг глаза Даниэль и Паскаля испуганно округлились. Ухмылку с лица канадца как рукой сняло.

Нахмурившись, я повернулся назад к Нарисованному Дьяволу. Тот держал в руке черный пистолет, направив ствол прямо на меня.

Паскаль слышал стук крови у себя в висках, как будто с жесточайшего похмелья, и еще ощущал необычайную легкость в теле, словно в невесомости. Он бы уже ломанулся, ноги сами рвались задать стрекача, вот только Нарисованный Дьявол и его подручные стояли как раз между ним и выходом. Взгляд француза заметался по залу. Больше бежать было некуда. Они оказались в ловушке.

Прежде Паскалю не доводилось лицезреть пушку столь близко, и теперь вид оружия наполнял его муторным ужасом. Одно неверное движение с его стороны, спазм пальца со стороны Нарисованного Дьявола — этого достаточно, чтобы он повалился на пол, заливая кровью песок.

Ну хоть пистолет нацелен не на него. Парализованный липким страхом Паскаль с трудом сглотнул и облизал пересохшие губы.

А вдруг Уиллу стукнет в голову напасть на Нарисованного Дьявола, с надеждой подумал он. Американец ведь самый здоровый из них. Так что ему и пытаться.

Наверняка при этом он схлопочет пулю, зато у остальных появится шанс удрать.

— Эй-эй, чувак, — громко произнес я, поднимая руки. — Ты что творишь? — Хоть прямо передо мной и стоял чокнутый с пушкой, меня всё же удивило, что ощущаю я вовсе не страх, но хладнокровную настороженность.