Онлайн книга «Катакомбы Парижа»
|
Паскаль был прав, подумала Даниэль. Это они — Нарисованный Дьявол со своими прихвостнями. Точно они. Ну кто еще напялит на себя эсэсовскую форму? При мысли о том, что у них на уме, девушку охватил ужас. А эти типы определенно что-то затеяли, поскольку их встреча отнюдь была не случайной. Войдя в зал, троица совершенно не выказала удивления при виде ее, Уилла и остальных. А значит, они знали о посетителях галереи и именно к ним и явились. Паскаль, не сомневалась девушка, лишнего не сморозит и глупостей не отколет. Уж он-то знает, насколько опасны эти ублюдки. А вот в Робе и Уилле она так уверена не была. Роб-то вообще по натуре задира. Когда ее зять и Дэв еще только начали встречаться, для него ввязаться в пьяную потасовку в баре было раз плюнуть. Бесстрашия у него, что у хорька. Запросто мог выступить против мужика вдвое здоровее себя, особо не заморачиваясь насчет повода для драки. Однако обязанности мужа и отца как будто несколько остепенили его. Даниэль даже не могла припомнить, когда в последний раз он выходил из себя. И мысленно взмолилась, чтобы Роб держал себя в руках и на этот раз. А Уилл? Вот шут его знает. Раньше парень всегда вел себя спокойно и учтиво. Потому-то Даниэль была так поражена, когда на железнодорожных путях Уилл яростно схлестнулся с тем перекачанным жлобом. Он ругался, наносил удары и вел себя так люто — да, иначе и не скажешь, люто, — что она даже немного его испугалась. Даниэль взглянула на американца, пытаясь перехватить его взгляд, но все внимание того было сосредоточено на Нарисованном Дьяволе. А он улыбался! * * * Рассматривая выстроившихся перед нами трех мужиков в нацистской форме, я вдруг вспомнил свое посвящение в студенческое братство Пи Каппа Альфа в Нью-Йоркском университете. Всем неофитам, среди которых находился и я, завязали глаза и отвели в гостиничный актовый зал. Сняв повязки, мы обнаружили себя в окружении свечей и облаченных в мантии членов братства и нескольких выпускников, что-то распевающих. Я более-менее держал себя в руках до той поры, пока не настал черед преклонить колени перед главой братства, принявшимся зачитывать секретную присягу из пухлого фолианта в тисненой обложке. Тогда-то я и начал хихикать. Ей-богу, не смог больше сдерживаться. Просто парень этот был моим хорошим приятелем, и я постоянно зависал с ним при обстоятельствах гораздо более заурядных. Так что воспринимал я его в подобном наряде да еще декламирующим латынь, в которой он, как я знал, ни бельмеса не смыслил, исключительно как прикол. В общем, то был один из тех случаев, когда ритуал, задуманный как весьма и весьма серьезный, вдруг оборачивается сущей нелепицей. Как и сейчас. Ну в самом деле: вот эти три старых хрыча, эти продукты ущербного генофонда, расхаживают по катакомбам и пытаются напугать безобидных катафилов? Да пошли они на хрен! Тот, что стоял посередине, отличался птичьими чертами лица и смахивал на актера Эда Харриса. Он остановил взгляд своих голубых глаз на мне и прищурился. Затем гавкнул вроде как приказ. — Я не понимаю немецкого, — отозвался я. — А! — Он удивленно приподнял свои выщипанные брови. — Американец, да? Пускай он и вырядился нацистским воякой, Французский акцент при нем так и остался. — Что, парни, на карнавал собрались? |