Книга Катакомбы Парижа, страница 20 – Джереми Бейтс

— А этот ее крик?

— Она бросила камеру. У нее больше не оставалось света. Она оказалась в абсолютной тьме. Это стало для нее последней каплей.

— Знаешь, Уилл, — произнесла Даниэль, тронув меня за колено, — это весьма убедительное объяснение. Может, именно так все и произошло. Видишь, и нечего было бояться!

Спереди донеслось фырканье Паскаля.

— И ничего я не боялся, — возмутился я. — Я тревожился, причем за вас же.

— Разве это не одно и то же?

— А ты что думаешь? — спросил я у Роба.

— Звучит, как будто ты испугался, братан.

Я предпочел проигнорировать шпильку.

— Я имею в виду, что, по-твоему, с ней произошло?

— Твоя версия звучит вполне разумно, — согласился он. Затем добавил со зловещей ухмылкой: — С другой стороны, возможно, там все-таки что-то да есть. Например, размахивающий шваброй мутант — Токсичный Мститель^[20]. Он сорвал с этой бабы одежду, отпердолил ее и сожрал, а потом бросил кости к остальным скелетам в одном из дальних залов.

Даниэль закатила глаза. Роб подмигнул нам и залпом осушил банку. Под аккомпанемент манерно-сельского пения Дилана фургончик продолжал катить в ночи.

* * *

Некоторое время спустя мы оказались где-то на южной окраине, в районе Орлеанских ворот. Паскаль остановил машину в конце погруженного в темноту переулка и заглушил двигатель.

— Мы на месте. — объявила Даниэль.

Мои спутники уселись прямо на тротуар и стали переобуваться, натягивая резиновые сапоги.

— Я и не знал, что они понадобятся, — проворчал я, внезапно ощутив себя полнейшим дураком в черном свитере, джинсах и бирюзовых кедах-«конверсах».

— Кое-где стоит вода, — запоздало сообщила Даниэль. — Да ты не беспокойся, ничего страшного. Главное — каска.

— Ее у меня тоже нет.

— У нас с Паскалем есть запасные. Выбирайте с Робом.

Канадец открыл огромную сумку из парусины, напоминавшую ту, в которой я на первом курсе таскал амуницию на тренировки и матчи по американскому футболу. Роб достал из нее две каски, красную и белую, обе с налобными светодиодными фонарями.

— Красную или белую, братан? спросил он.

— Да без разницы.

Канадец сунул мне красную. Я повертел ее в руках. Каска оказалась основательно потертой, сзади обнаружилась выцветшая наклей ка с изображением смерти с косой, костлявым средним пальцем щелкающей по земному шару. На козырьке черным маркером было выведено «Шахматист».

— А кто Шахматист?

— Паскаль, — ответила Даниэль. — Это его катакомбное имя.

Честно говоря, я предпочел бы воспользоваться запасной каской Даниэль — уж очень мне не хотелось чувствовать себя обязанным Паскалю, — но, попроси я Роба поменяться, пришлось бы объяснять ему свои мотивы.

— Катакомбное имя? — только и переспросил я.

— У каждого катафила есть наземное имя и катакомбное.

— Вот задроты! — прокомментировал канадец, нахлобучил каску и постучал по ней костяшками, проверяя ее на цельность.

— А зачем нужны прозвища? — поинтересовался я.

Даниэль пожала плечами.

— В катакомбах верхнего мира не существует. Мы его даже не упоминаем. В них ты освобождаешься от прежней жизни, можешь придумать себя заново и таким, как только душа пожелает. А новой личности требуется новое имя.

После всего того дерьма, что мне довелось хлебнуть за последнюю пару лет, подобная философия, должен признать, показалась мне весьма соблазнительной.