Книга Катакомбы Парижа, страница 102 – Джереми Бейтс

— Миленькие часики.

— Мне их папа подарил, — довольно пояснила Катя. — А там, откуда ты пришел, есть время? — Она уселась по-турецки, опершись локтями о колени и положив подбородок в ладони. Прямо тебе фермерская милашка с картины Нормана Роквелла^[84] — только в ночь на Хэллоуин.

— Да, есть, — уверил я ее. — Во сколько у вас обычно просыпаются?

— Да когда захочется.

— У вас живет петух? Я слышал его… вчера?

— Его зовут Колин. Ты читал «Таинственный сад»?^[85]

— Нет… А ты?

— Ага! Это одна из моих самых любимых книжек! Она про девочку по имени Мэри, ей пришлось переехать к своему дяде Арчибальду Крейвену, в его поместье Мисселтуэйт. И вот как-то посреди ночи она слышит чей-то плач. Это оказывается ее двоюродный брат Колин. У него какая-то болезнь спины, ему больно, и из-за этого он плачет. И когда я прочитала это, сразу подумала про петуха, который постоянно кричит рано утром. Поэтому я и назвала его Колином. Еще у нас есть шесть кур. Было семь, но одна умерла на прошлой неделе.

— Я… хм… — Я даже не знал, что и сказать. Курятник в подземелье — просто бред какой-то… — Значит, на завтрак ешь яйца?

— Иногда. А ты?

— Тоже иногда. Катя?

— Да?

— Что произойдет, когда твой отец проснется?

— Что ты имеешь в виду?

— Он собирается поговорить со мной?

— Думаю, да. Но помни: ты не должен рассказывать ему, что я к тебе приходила. Ты обещал!

— Я помню и буду молчать, не волнуйся. А ты знаешь, о чем он собирается говорить со мной?

— Наверное, спросить, откуда ты пришел.

— Откуда… откуда я пришел?

Девушка нахмурилась.

— Кажется, ты не в себе. Наверно, тебе стоит отдохнуть.

Я облизал губы.

— Катя, боюсь, я потерял память, когда твой дядя треснул меня по башке. Я не помню ничего до того, как пришел к вам. И совсем запутался.

Она издала странный визгливый звук, который я счел смехом.

— Так вот почему ты думал, будто живешь на поверхности! — хлопнула она в ладоши.

— Да… В общем… Могу я задать тебе несколько вопросов? Они могут показаться странными, но, возможно, я что-то да вспомню.

— И что ты хочешь узнать?

— Какой сейчас год?

— Точно не знаю.

— Ну хотя бы примерно.

— Две тысячи десятый? Две тысячи пятнадцатый? — Катя пожала плечами.

— Почему вы живете под землей?

— Потому же, почему и ты!

— Так почему?

— Вправду, что ли, не помнишь? — Она смерила меня недоверчивым взглядом.

— Я же сказал, моя память…

— Во время войны Париж уничтожили.

— Какой еще войны?

— Второй мировой, атомными бомбами. Там невозможно жить. С неба идет кислотный дождь, а в воздухе радиация. Она невидимая, но убивает за несколько минут.

— Но ведь она не убивает твоего отца? Ты вроде сказала, что он выходит на поверхность.

— А у него есть специальный костюм.

Я кивнул. Специальный костюм, конечно же. Почему бы, бля, и нет. По крайней мере, картина потихоньку складывается в единое целое. Уж некоторые детали точно.

— А ты сама никогда не хотела прогуляться по поверхности?

— Его костюм для меня слишком большой. Но папа обещал, что найдет способ, как взять меня с собой.

— Катя, а что бы ты подумала, если бы я сказал тебе, что Париж вовсе не уничтожили атомными бомбами во время Второй мировой войны, что нет ни кислотных дождей, ни радиации и на самом деле в городе сейчас живет несколько миллионов людей?