Книга Идеальная дочь, страница 104 – Федерико Аксат

С самого начала дня она старалась не смотреть в угол за дверью, но сейчас не сдержалась. Там, на салфетке, лежало пять черствых кусочков хлеба – шарики размером не больше грецкого ореха. Она бережно собирала их с тех пор, как в голове у нее начал созревать план голодовки. Без этого запаса она бы столько не продержалась на одной воде. Вот только ее сокровища уже на исходе.

Она припасла пятнадцать кусочков. В первые дни ей удавалось съедать всего по одному, но на третий день голод стал пересиливать, и София начала есть по два, а потом и по три кусочка.

Теперь она зачарованно смотрела на оставшиеся пять шариков. Если съесть два, голод утихнет, и в голове у нее прояснится, подумала София. Протянула руку и потрогала твердый хлебный шарик. Ее желудок издал долгий мучительный стон, и, почти не осознавая, что делает, София схватила кусочек.

Теперь пути назад не было. Она поднесла хлеб ко рту и откусила половину. Она смаковала его, как самый изысканный деликатес, и даже не заметила, как доела весь шарик. Рука потянулась за следующим, но в последний миг София очнулась и вскочила на ноги. Открыла дверь ванной и отошла; цепь тянулась за ней, как металлическая змея. София упала на матрас, стараясь, чтобы не задралось платье, и лежала неподвижно, а в животе у нее будто стая пираний набросилась на новую порцию пищи. София начала истерически хохотать.

В голове мелькали картинки: вот она у себя на кухне, беззаботно открывает холодильник. Еды там не то что на троих – на десятерых хватит с избытком. Тут, конечно же, сыры, которые любит Фил, джемы с разными вкусами, мороженое, фрукты, куриные ножки… Сколько раз София смотрела на содержимое холодильника с пренебрежением, а теперь теряет рассудок от кусочка черствого хлеба.

Сколько еще она выдержит? Хотела ясной головы? Теперь яснее некуда: она проиграет эту битву. Она заперта, прикована, и все, что у нее есть, – это пять кусочков хлеба. Даже четыре. У ее похитителя времени полно. У нее – нет.

София перестала смеяться; мысль о смерти снова показалась ей заманчивой. Конечно, она уже об этом думала. В первые дни только и размышляла, как покончить с собой, если придется. Она достаточно слышала о похищениях и понимала, что может ее ждать.

Сначала она думала повеситься или удавиться цепью, но потом осознала, что это не так-то просто. В подвале не на чем было закрепить цепь. К тому же, если она начнет что-то такое делать, мужчина увидит это по камерам. По той же причине не выйдет и перерезать вены.

Нужно что-то быстрое.

Тогда-то она и придумала: если залезть на раковину и связать ноги цепью, можно броситься вниз и удариться головой об унитаз. София рассчитала: если она упадет всем весом, удар будет как от молотка.

Быстро. Эффективно. Жестоко.

В первые дни она только это и представляла. Если мужчина решит-таки спуститься по лестнице и что-то с ней сделать, другого выхода не будет.

Но она сидела взаперти уже сорок шесть дней, а ничего не менялось.

В подвале зажегся свет. С потолка свисали две голые тусклые лампочки, которые, вероятно, включались снаружи. Обычно они горели часа три-четыре. Софии предстояло бесконечно долгое ожидание, прежде чем будет пора спать. Конечно, если захотеть, можно уснуть хоть сейчас; но София знала: если она уснет днем, то может проснуться среди ночи. А к этому она была не готова.