Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 49 – Владимир Короткевич

— Ясно, – раздумывал вслух Хилинский, – значит, сознательное признание умственного банкротства. Поражения испытать.

— Околесица, – не соглашался я. – Отказ заранее – не свидетельство бессилия человеческой логики. Человек может сделать правильный вывод на основании далеко не полной информации. И может заранее предвидеть, что никакая информация не даст возможности сделать вывод. И этот отказ заранее от неразрешимой задачи не свидетельство бессилия, а свидетельство всемогущей силы человеческой логики.

— Что ж, бейте на всемогущество. Признаться, немного завидую.

— Ну вот, – подытожил я. – Сейчас пойду высыпаться.

— «Разбуди, когда раскинет ветви по-весеннему наш старый сад» ^[48], – мрачно заключил он.

За окном была противная апрельская слякоть.

…Я отворил дверь и сразу почувствовал, что в моей квартире кто‐то есть. Сбросил туфли и пошел в кабинет. Так и есть: сладковатый сигаретный запах.

На диване, подобрав под себя красивые ноги, сидела и грела руками ступни женщина.

— Зоя?

— Ну да, ты не ожидал?

— Давно?

— Видишь, только зашла. Ноги замерзли.

Я принес из кладовки халат и набросил ей на ноги.

— Спасибо. Я столько ходила по этой слякоти. Столько ходила.

Странный был у нее вид. Словно накапала в глаза белладонны. Зрачки огромные-огромные, остановившиеся. Губы бледные, словно она поджала их. Я вначале было испугался.

— Что с тобой?

— Ничего. Ты хочешь спросить, зачем я здесь? Да видишь, приползла. Знаешь, как не очень умные собаки. Умные идут за последним в лес. Я только чтобы отдать тебе ключ. Вон он, на столике.

— А я о нем и забыл, – искренне признался я. – Поесть чего‐нибудь хочешь? Выпить?

— Не надо ничего.

Она замолчала.

— Слушай, – сказал я, – говорил ведь я тебе, прекратим это. Оставайся – и все. Только начистоту – слышишь? – начистоту все скажем ему.

— Да нет, – почти беззвучно произнесла она. – Права не имеем. Права не имею. Обман. Ни на что я больше не имею права. Не имею.

— Прекрати ты себя истязать, – бросил я. – Ну, произошло, ну, ерунда. Покончим с этим, и все.

— Не ерунда, – объясняла она. – Я и пришла, чтобы покончить. Больше не приду. Посмотрю вот только и… Ничего, ты вскоре забудешь, что произошло. И ты меня жестоко не суди.

— Да я и не думаю, – улыбнулся я. – Ну давай выпьем немного «немецкого кадара».

— Давай, – улыбнулась она влажными глазами. – Только давай будем здесь. Никуда не пойдем.

Я расчистил стол от следов ночной работы и поставил на него что имел.

— Ты что собираешься делать в последующие дни?

— Пока ничего. Дня через три уеду.

— Куда?

— В Ольшаны по делу. Это под Кладно. Деревня.

— Надолго?

— Недели три, может, месяц.

— Ну вот, значит, прощай. Может произойти и так, что встретимся. Случайно. Кто знает, что оно и как.

— Слушай, Зоя. Я еще раз тебе говорю…

— Не говори глупости. Не повторяй этого. Сам знаешь, слабость женская. Но только не со мной. Я решила уже.

— Не буду. Хотя мне плохо. Но, возможно, мне и удастся переубедить тебя.

— Посмотрим. Посмотрим.

Странные, странные глаза.

— А что ты эти дни делал?

— Да тут головоломку одну древнюю решал.

— И решил?

— Не всю. Не до конца.

— Ну, Бог в помощь. Пускай повезет. Ты же, гляди, возьми теплые носки. Несколько. В деревне слякоть. Блокнотов пару. Сигарет. Кофе растворимого, ведь там не достанешь. И ручек пару заправь. И пленок возьми для аппарата. И нож. И бритву.