Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 45 – Владимир Короткевич

Вот она, твоя тайна. Твой «жезл» был диаметром в два сантиметра с двумя-тремя миллиметрами. Диаметр утолщений на концах доходил до четырех сантиметров, утолщение на середине – до трех (что бы это могла быть за вещь? Но этого я определенно никогда не узнаю, да и маловажно!).

Все эти утолщения, глубокоуважаемый, практически можно отбросить. Вот так! Напрасно дурил себе голову.

…Я пошел на кухню и начал искать среди своих причиндалов какой‐либо предмет диаметром в два сантиметра.

И нашел. Сковородник, которым берут с огня сковородки, был аккурат два сантиметра два миллиметра диаметром, хоть кронциркулем меряй.

Что ж, теперь подготовим три-четыре точные копии из бумаги, чтобы пергамент остался неповрежденным, чтобы не порвать его, чтобы не пачкать клеем. Просто переведем через копирку – и не карандашом, а концом спички – все эти буквы. Готово. Ну вот, а дальше берем, хлопец, цилиндр вычисленного диаметра, сковородник, и под найденным углом накручиваем на него бумагу, читая текст.

Я мучился с этим долго. Приклеивал и приминал те места, где были белые пятна, и снова измерял угол намотки, и вел-вел дальше, вплоть до посинения.

Сделано.

Я приклеил конец, обождал, пока клей подсохнет, и начал читать вдоль предмета, словно кукурузу грыз. Только что глазами:

И дальше:

При дальнейшем повороте цилиндра обнаружилось следующее:

Здесь ему не хватало места, но, судя по тому, что последние слова были бранью – «лайно (навоз, помет, отбросы), псiно (псина)», – человек, записывавший это, аж задыхался от ярости, аж горел от желания добавить еще что‐нибудь. И потому он завернул полосу и написал на местах, где было не записано, еще несколько слов:

Если записать по-человечески, то данный текст звучал так:

«Якъ латiне ракуть Finis анi судъ анi падсудакъ анi паконъ не взыщуть i што маю, то маетнасцю моею буде i што не володевъ, а подскарбi нажывъ.

А шукатi ту кгмахъ кутнi ложнiца ключавая пуста. А друга от куту там глыбе контрафекту окрут ступъ плiнфай бо заклавъ бi клет нiжнi ложа дубаснае ложнiца камена i тымъ па жываце заволаныхъ нi дачакацiса за завораю еда Бог уструбе клетъ врхнi павкапь эта капь срла каменiю не мал сыкгн скоец ман унiверсалы грам якмсцi а кустодъ калварiе зрецелна а невiсно бо Z i N пад хамараю овай.

Пачынь кмотръ а кмотра жона лайно псiно з вопю i людожртм до сурм ала агела агнi довеку АМАНЪ».

Нельзя было сказать, чтобы и это было так уж понятно. Но тут хоть можно было составить словарик и подставить под непонятные слова современный смысл. И я начал лазить по всем выпискам, по всем своим картотекам, по словарикам в «Истории книги», у Карского ^[46], в других книгах.

Пакон– закон. Кгмахъ– гмах (громадина, высотное здание). Ложнiца– спальня. Контрафектъ– рисунок, образ. Окрут– корабль. Плiнфа– старинный очень плоский кирпич. Дубасны– из еловой коры. Заволаныхъ– призванных. Завора– засов. Еда– наверно, егда– разве, неужели, иначе. Павкапь, капь– два и четыре пуда. Скоецъ– монета. Кустодъ– страж. Невiсно, нявiсны– это архаическое слепой, невидящий. Значит, и здесь что‐то «слепо», «невидно», а может, и просто «не найдешь». Кмотръ– кум. Лайно– ну, это слово из лексикона Зизания ^[47]и означает нечистоты, отбросы, навоз, помет. Калварiе– место казни, лобное место, голгофа, кладбище (от латинского calva– череп).