Книга Капли магии 2, страница 96 – Бронислава Вонсович

— Неужели? В таком случае, почему вы меня позорите?

От тона Скоропадского хозяин дома побелел. А я поняла, что даже не знаю его фамилию. Олег говорил, что его приняли в род, но дал ли свою фамилию отец, не упоминал.

— Я? В-вас? — заикаясь, выдавил этот тип.

— Да, вы меня. Утверждая, что ваш сын опозорил вас на так называемых имперских курсах, вы позорите и меня.

— Но я ничего такого не говорил.

— Неужели? А что это за штраф матери моего товарища Олега? Почему ей не положен доход с полученного вами за сына имущества?

— Но позвольте, — возмутилась хозяйка дома. — Это всего-навсего ублюдок, расходник. С чего мы должны выплачивать что-то его матери? Она и без того достаточно получила.

Скоропадский перевёл на неё взгляд, но женщина ничуть не смутилась. Она говорила то, что думала.

— Её сын отдал жизнь, — напомнил Скоропадский. — Потому что ваш муж отправил его туда, где шансов выжить практически не было.

— И что? — удивилась она. — Он мог отказаться, но не стал, потому что хотел войти в нашу семью. Представляете, этот ублюдок хотел сидеть рядом с вами. Подох — и замечательно. Никто не пожалеет о тех, кто там был, они никому не нужны. Мерзкое отребье.

— Заткнись, — прошипел её муж.

Но было уже поздно.

— Значит, по-вашему, я — мерзкое отребье? — спокойно спросил Скоропадский и встал. — Хорошо, я донесу вашу точку зрения до отца. Ехав сюда, я думал, что это недоразумение, которое вы с лёгкостью исправите. Но вижу, что это не так.

Хозяина дома реально затрясло от страха. Я первый раз видела, чтобы мужчину так колотило. Наверное, у него было очень развитое воображение, позволявшее представить в красках и сценах, что с ним сделают Скоропадские.

— Это действительно недоразумение, — сказал он и прошипел жене: — Заткнулась и пошла вон. — Она прижала руку ко рту и испуганно выскочила из гостиной как крыса, которую застали на столе. После чего хозяин дома опять начал унижаться перед Скоропадским: — Ваше Сиятельство, это недоразумение. Моя супруга весьма болезненно восприняла появление Олега. Она его ненавидит и не отдаёт себе отчёт в словах.

— Тем не менее оскорбление прозвучало, — лениво протянул Скоропадский, не двигаясь с места.

Я тоже встала, понимая, что он ведёт свою игру, и мне сейчас главное не отсвечивать лишний раз. Но быть готовой к тому, что придётся уходить.

— Она оскорбила не вас, она оскорбила Олега, — сделал жалкую попытку оправдаться хозяин дома.

— Тем самым она оскорбила меня и оскорбила его мать. С которой вы обошлись непорядочно. Олег — практически мой боевой товарищ, а ваша супруга назвала нас мерзким отребьем. Мне это неприятно. Мягко говоря.

Он смерил собеседника взглядом, от которого тот словно бы уменьшился в размерах.

— Она извинится.

— Мне не нужны её извинения. Слова — это пустое сотрясение воздуха. Извинения должны быть материальными и не передо мной, а перед матерью Олега. Скажем, передача контроля над половиной того, что вы получили за продажу сына.

Мужчину перекосило, но не от стыда за то, что он сделал, а от жадности. Ему не хотелось расставаться с тем, что он уже получил, что чувствовал только своим и более никому не собирался отдавать. Но он прекрасно понимал, что скандал со Скоропадскими может привести к тому, что у него не останется вообще ничего.