Книга Капли магии 2, страница 4 – Бронислава Вонсович

— Нет, Скоропадский, и не настаивай. И вообще, я немного занята.

— У тебя ни один мессенджер не подключён. Я бы написал сначала. Смски ты не просматриваешь.

— У меня вообще ничего не подключено, потому что мой телефон со всеми номерами утилизировали, если ты вдруг забыл, а в новый я ничего не успела добавить, не до того мне было. Позвони мне вечером, если у тебя что-то срочное, если нет — вообще не звони. Смски просмотрю.

Закончив разговор, я повернулась к Сорокину, который таращился на меня с непередаваемым выражением на физиономии.

— Скоропадский — это же княжич?

— Да, Илья, — подтвердила я.

— И ты с ним вот так неуважительно? — продолжил он удивляться.

— Мне нужно было выказать бурную радость от его звонка? — удивилась уже я. — Он позвонил не вовремя. И я ему вообще свой телефон не давала.

— Ань, такие игры плохо заканчиваются.

— Какие игры? Мы с ним коллеги по несчастью, два выживших. Я с ним не собираюсь продолжать общаться. У меня он вызывает стойкие отрицательные ассоциации.

Тренькнул телефон смской: «Юрист за вторую часть». Тоже мне, княжич. Всё выгадывает, хотя у него был шанс показать для посторонних заботу о любимой девушке. Я хмыкнула и сказала Сорокину:

— Денис, если ты слышал разговор, то понимаешь, что мне нужна помощь юристов. У вас постоянные, вам это ничего стоить не будет, а я останусь в вашем лагере вместе с разрывом. Что касается самого разрыва — с вас охрана. Разделение прибыли пятьдесят на пятьдесят. С того, что вы будете добывать сами, — тридцать на семьдесят по рыночным ценам. В смысле тридцать мне, семьдесят вам. Это цена окончательная, торга не будет.

Уверена я была в обратном. Торг будет, и Сорокины вырвут у меня ещё процентов пять. Но двадцать пять процентов от хорошего дохода выглядит куда лучше, чем тридцать от нуля. Потому что разрыв я не удержу одна. Точнее, удержу, но покажу Кассиусу гораздо больше, чем надо. У меня не было ни людей, ни денег, чтобы построить хоть минимальный проходной пункт.

— А ты жадная, — неодобрительно сказал Сорокин.

— Я не жадная, я одинокая бедная девушка, которая ночевала сегодня в гараже. И это единственная моя недвижимость. У меня нет денег. И одежды тоже нет, потому что она была в проданной квартире, откуда всё выбросили. Ещё встанет вопрос с оплатой обучения, поскольку Белицкий откажется выполнять договор под любым предлогом. Поэтому разрыв — это та собственность, из которой я собираюсь выжать максимум. А с вами в компаньонах или нет — дело десятое. Думаю, Мещеряковы не откажутся от сотрудничества. Этот разрыв наверняка был обещан им Белицким, а значит, на него уже строили планы.

К Мещеряковым я обращаться бы не стала никогда и ни за что, но Сорокин этого знать не мог и забеспокоился. Он понимал, что Белицкий наверняка был в курсе награды и сам не удержал бы. Ходил он под Мещеряковыми, так что разговор наверняка был.

— Я тебя услышал. Мне нужно поговорить с дедом, — сказал Сорокин. — Возможно встречное предложение.

— Выслушаю. Ждать не буду, пойду в разрыв. Мне нужно зарабатывать себе на пропитание.

Прощаться я не стала — наверняка сегодня увидимся ещё раз. Вернулась к своему трициклу, переоделась в защитную униформу и взяла ранец с контейнерами.

— Ань, ты куда собралась? — встретил меня Сорокин на входе. — Совсем мозги потеряла?