Книга Капли магии 2, страница 23 – Бронислава Вонсович

— Ходят слухи, что по большой любви. Но судя по вашему разговору, я бы скорее поверил в то, что ему в столице опасно и родные отсылают под благовидным предлогом.

Значит, всё же подслушивал и сделал выводы.

— Опасно? Скоропадскому?

— Проклял же его кто-то.

— Он говорил, что проклинать больше некому.

— Это проклинать больше некому, но причина, из-за которой его прокляли, никуда не делась.

— Это что?

— А он тебе не сказал?

— Мы не настолько близки, чтобы выдавать друг другу семейные тайны.

— Тогда и я промолчу, — ответил он.

— Денис, мне нужно знать, к чему быть готовой.

— В договор между нашими родами обмен информацией не входит.

— Мы можем обмениваться и без договора.

Он выразительно промолчал. Вот ведь засранец. Он меня сейчас намеренно дразнил. Не исключаю, что он и не знает ничего, лишь делает важный вид и выдаёт общеизвестные факты: о переводе Скоропадского и о его проклятии.

— И Ань, что я ещё хотел сказать, — внезапно ожил он, когда мы уже приехали и собрались выходить из машины.

— Что? — заинтересовалась я, уверенная, что речь пойдёт о завещании и его условиях.

— Скоропадский приедет и уедет, а недруги, которых он здесь наживёт, останутся. Как думаешь, на ком они отыграются? Постарайся держаться от него подальше. Ты для него в лучшем случае забавная зверюшка.

Почти как для Марка Мещерякова. Он так не сказал, но наверняка подумал.

— Денис, с этим я как-нибудь разберусь сама, — отрезала я. — Уж в том, что Скоропадский — высокомерный засранец, у меня была возможность убедиться лично. Романа у меня с ним не было, нет и не будет. Так тебе понятней?

— Не злись, я же хотел как лучше, — примирительно сказал он.

Но я злилась. Я не просто злилась, я практически была в бешенстве. Заботливый какой нашёлся. Предусмотрительный. Когда речь идёт о других. Почему-то сам не подумал, кем себя выставляет, флиртуя с Лидкой. Мне же Скоропадский был вообще до лампочки. Пропадёт с моего горизонта — только рада буду. А не пропадёт — доставит проблемы ещё не раз. Это я понимала не хуже Дениса.

Нотариус принял нас моментально и даже детдом подсказал, на который можно было безбоязненно оформлять завещание. Денис глянул, с кем-то посоветовался по телефону и подтвердил, что вариант годный. После чего я всё подписала, нотариус зафиксировал, а я отправила фотографию документа Белицкому. Ответа от него, разумеется, не получила, поскольку он у меня был в чёрном списке, но и без того представила, как он нынче бесится. Одно к одному — сплошные проблемы и убытки. Впору пожалеть — но нет, это только начало. Проблемы у Белицкого должны нарастать, но выглядеть они должны естественно, чтобы никто на меня не подумал. Пожалуй, пару дней я выжду, а потом прогуляюсь до другой его лечебницы, посмотрю, что можно будет в ней нарушить так, чтобы не пострадали непричастные и чтобы это не выглядело вмешательством мага.

Перекус после нотариуса был короткий и лёгкий: и я, и Сорокин отказались от плотного, потому что поход в разрыв не предполагал переедания. Нужна была лёгкость в движениях. Впрочем, далеко мы проходить не собирались — лишь глянуть, не осталось ли закладок от военных, о которых они забыли и которые могли потом вылезти в самый неожиданный момент. Исследованием самого разрыва займутся позже, и без меня, насколько я понимаю. Теперь в этом уравнении я лишняя, меня мягко, но уверенно отстранят от всех дел, связанных с этим разрывом. Это я понимала, но я и не планировала заниматься административной работой. Пусть уж развлекаются Сорокины сами.