Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 139 – Виктор Громов

Для договора это было почти здоровым признаком.

Самыми тяжёлыми оказались старые сборы. Там не было здания, которое можно показать пальцем. Только цифры. Сорок семь лет. Десятки тысяч проходов.

Оплата за подтверждение дороги. Сигнальные сборы. Плата за использование зимних точек. Северинская надбавка как старшего держателя. Часть денег уходила на обслуживание.

Часть — на охрану. Часть — в общий родовой доход. Часть невозможно было восстановить вообще, потому что старые книги хранили только итоговые суммы. Кривцов разложил расчёты.

— Если считать всё неправомерным доходом, сумма получится абсурдной.

— Почему? — спросила Елизавета.

— Потому что значительная часть этих денег действительно ушла на содержание тех же объектов.

— Но мой дом мог бы содержать их сам. Почему Северинские расходы должны уменьшать нашу компенсацию?

— Потому что дорога всё-таки существовала и её действительно обслуживали.

— Без нашего согласия и за счёт нашего права.

— Да. Поэтому спор не в том, было ли нарушение, а в том, что именно считать чужой выгодой.

— И это должно снижать сумму?

Кривцов снял очки.

— Вот поэтому я не голосую.

Елизавета посмотрела на комиссию.

Судья из Острожного сказал:

— Нужно различать незаконно присвоенную функцию и реально оказанную услугу.

— Каким образом?

— Если Северинский дом брал плату только потому, что объявил себя владельцем Белогорского права, это один вопрос. Если он одновременно содержал мост, охрану и убежище — другой.

— А кто решит, сколько стоила услуга?

Константин Петрович ответил:

— Кривцов, судя по его лицу, уже решил.

Все посмотрели.

Игнат Савельевич вздохнул.

— Есть городские тарифы разных лет.

— За сорок семь лет? — спросил Андрей.

— Почти.

— Почему у вас есть городские тарифы за сорок семь лет?

— Потому что люди потом задают глупые вопросы.

Варвара улыбнулась.

Кривцов продолжил:

— Можно восстановить ориентировочную справедливую стоимость обслуживания. Всё сверх неё, если платилось именно за старшее право, считать выгодой Северинов.

Михаил спросил:

— Сколько?

— Не знаю.

— Примерно.

— Много.

— Насколько?

Кривцов назвал предварительную сумму. В комнате стало тихо. Елизавета смотрела на лист.

— Это после вычета содержания?

— Предварительно.

— И столько мой дом потерял?

Кривцов покачал головой.

— Не говорите так.

Она резко подняла взгляд.

— Почему?

— Потому что мы не знаем, сколько Белогорские сами заработали бы.

— Но это были наши сборы.

— Часть функции была вашей. Это не то же самое, что гарантированный доход.

— Игнат Савельевич…

— Я не уменьшаю нарушение. Я не позволяю превращать предположение в бухгалтерскую строку.

Михаил спросил:

— Какую сумму вы можете доказать?

Кривцов назвал другую. Меньше. Но всё равно значительную.

— Вот это, — сказал он, — разница между подтверждёнными старшими сборами и восстановимой стоимостью обслуживания.

Елизавета молчала. Андрей выглядел так, будто мысленно прощался с несколькими хозяйственными планами. Михаил сказал:

— Выплатим.

Елизавета повернулась.

— Нет.

— Елизавета.

— Не сейчас.

— Почему?

Она посмотрела на него.

— Потому что деньги поступали в ваш дом сорок семь лет.

— Именно.

— А платить будут люди, которые работают в нём сейчас.

— Дом отвечает за свои обязательства.

— Согласна. Но не хочу, чтобы завтра вы закрыли три мастерские и сократили людей только потому, что ваш дед подписал плохую бумагу.