Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 138 – Виктор Громов

— Значит, дом Белогорский.

Андрей ответил:

— Значит, фундамент Белогорский.

— Фундамент — да. Но без нашего убежища вам нечего было бы перестраивать.

— А без нашей перестройки от здания сейчас остались бы камни.

— Потому что моему дому не дали возможности его содержать. Не говорите так, будто Северины спасли чужое имущество из одной доброй воли.

— Я этого и не говорю. Я говорю, что если вернуть вам здание целиком, мы потеряем всё, что в него вложили.

— А если оставить вам, Белогорским достанется только табличка на чужой стене.

— Поэтому мы и спорим, а не объявляем победителя.

Голоса повысились. Не сильно. Но достаточно. Варвара смотрела на них и чувствовала, как внутри уже складывается решение. Совместное владение.

Северинская компенсация. Белогорское право с выкупом улучшений. Можно было построить пять вариантов. Она знала, какой кажется ей лучшим. И именно поэтому должна была молчать.

Елизавета повернулась.

— Варвара?

Вот он. Первый настоящий соблазн. Не власть. Просьба о помощи. Значительно опаснее.

— Что?

— Что бы вы сделали?

Все посмотрели на неё. Михаил тоже. Он ничего не сказал. Не просил отвечать. И не спасал от ответа.

Варвара сложила руки на столе.

— Не знаю.

Елизавета нахмурилась.

— Вы знаете.

— Знаю, что предложила бы.

— Тогда скажите.

— Нет.

— Почему?

— Потому что если скажу, моё предложение станет тяжелее остальных.

— Вы не член комиссии.

— Именно.

— Но вы понимаете хозяйство.

— И люблю человека на одной стороне спора.

Елизавета замолчала.

Варвара продолжила:

— А другую сторону считаю несправедливо лишённой права. Если я сейчас дам вам формулу, никто не сможет быть уверен, что выбрала её только потому, что она лучшая.

— Вы сами сможете.

— Этого мало.

Михаил смотрел на неё. В его лице появилось что-то очень спокойное. Не одобрение. Понимание. Елизавета медленно кивнула.

— Хорошо.

И повернулась обратно к Андрею.

— Тогда давайте ещё раз.

Варвара откинулась на спинку стула. Это оказалось значительно труднее, чем вчера отказаться от чужой власти. Потому что вчера ей нужно было действовать. Сегодня — не действовать там, где могла. Смешно.

В первой жизни ей всегда казалось, что профессионализм — это способность принять решение. Теперь выяснялось, что иногда профессионализм — вовремя убрать руку. Спор длился ещё сорок минут. В итоге решение оказалось не таким, какое выбрала бы Варвара.

И, возможно, поэтому ей понравилось больше. Убежище признавалось Белогорским дорожным объектом. Само право узла возвращалось дому Елизаветы. Северинские вложения не превращались в долю собственности, но признавались улучшениями, стоимость которых должна была погашаться постепенно из будущих доходов именно этого узла.

Без процентов. Без права Северинов закрыть убежище за неуплату. Срок — двенадцать лет. Если Белогорский дом захочет выплатить раньше — сможет. Если не сможет — право узла всё равно не переходило обратно.

Андрей согласился последним.

— Мне не нравится.

Елизавета ответила:

— Мне тоже.

Константин Петрович улыбнулся.

— Значит, возможно, получилось неплохо.

Кривцов записал. Варвара ничего не сказала. Но мысленно поставила рядом отметку. Не потому, что решение было идеальным, а потому, что оба ушли из него недовольными не чужим существованием, а ценой собственного участия.