Книга Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил, страница 77 – Кристина Юраш

Он говорил о ливрее как о временном наказании за чужую глупость, а я наблюдала, как ткань снова собирается складками возле плеч. Для прежнего Анжея этот мундир, должно быть, шили по мерке. Наша семья была достаточно богата, чтобы заказывать одежду по меркам каждого слуги, а не давать им донашивать то, что осталось от предшественника.

Если не считать качества ткани, которое так оскорбляло моего мужа, одежда сидела на нём совершенно нормально. Значит, изменился не мундир. Я осторожно подалась вперёд, пытаясь ещё раз оценить его рост, но боль в ушибленном колене заставила меня вернуться к спинке кресла.

— Делли, ты вообще меня слушаешь? — потребовал Игнис, заметив, что я перестала возражать.

Я боялась, что он заметит, насколько внимательно я разглядываю его плечи.

— Да, — солгала я, отрывая взгляд от его плеч и стараясь показать, будто по-прежнему занята нашей ссорой.

Он слишком хорошо знал, как я обычно отвечаю на его возмущение.

— Тогда почему молчишь?

Он подозрительно прищурился, словно пытался найти в моём молчании новый способ его оскорбить.

— Думаю, — ответила я, не желая пока признаваться, что мысленно сравниваю его с покойником на газетном портрете.

Вместо того чтобы оставить меня в покое, он продолжил расспросы.

— О чём? — поинтересовался муж.

Игнис подался ко мне ещё ближе, и теперь стало окончательно ясно, как сильно изменилось расстояние между нашими лицами, когда я сидела в кресле, а он стоял.

Я подняла глаза на его лицо. Прежде голубые глаза Анжея уже успели стать жёлтыми. А во время ссоры я видела чешую. До сих пор я считала эти признаки следствием возвращения драконьей магии, не особенно задумываясь о том, что она может сделать с остальным телом. Но у меня перед глазами был человек, у которого, кажется, изменились даже кости.

— Игнис, а ты сам ничего необычного не замечал? — осторожно спросила я, не решаясь прямо указать ему на рост и фигуру.

Его пальцы остановились на тесном воротнике.

— В каком смысле? — насторожился муж. — Ну кроме того, что это тело выглядит хилым и слабым, а на лицо я паренек лет двадцати с торчащими ушами, то нет, ничего.

Игнис перестал разглаживать камзол. Моё внимание к его внешности явно показалось ему подозрительным после всего, что я наговорила о нашем браке.

— Ну… в своём самочувствии. Или во внешности, — пояснила я, наблюдая, не посмотрит ли он ещё раз на руки или тесную одежду.

Муж опустил глаза, повертел кистью, словно пытался проверить, не произошло ли с ней чего-нибудь невероятного, затем потянул за воротник, который явно мешал ему дышать свободно.

— Разве что одежда стала мала, — признался он с досадой. — Но я полагаю, дело в качестве пошива. Видимо, портные решили сэкономить на ткани!

Он всё ещё обвинял портных, а я смотрела на натянутый воротник.

— Конечно, — пробормотала я, потому что спорить с его мнением о качестве ливреи сейчас совершенно не хотелось. У меня уже появилось другое, гораздо менее приятное объяснение.

Игнис придвинулся к креслу, вероятно, решив, что моя внезапная задумчивость означает готовность выслушать его без возражений.

Я отодвинулась к спинке кресла. Когда-то мне нравилось смотреть на Игниса снизу вверх: ещё в нашу последнюю ночь я сонно искала под одеялом его плечо, зная, что он обнимет меня.