Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 43 – Лена Тулинова

— Я изловил лишь ведьму, с этим человеком мы повстречались только что, набрели на огонь среди поля – и вот, – Азенальд сделал выразительную паузу.

Пока что ему даже сильно привирать не приходилось – он говорил почти правду. Но всё равно очень старался не сказать лишнего и не запутаться в том, что рассказывает. А не лучше ли и вовсе переключить внимание коменданта на другие вопросы?

— Что меня ждёт? Могу ли я стать охотником? – спросил рыцарь.

— Это зависит от того, пройдёшь ли ты испытания. Первым из них я бы назначил обычный допрос. Братья-дознатцы как раз истомились без дела. Воота и пытать не приходится, он в своём забавном помешательстве выдаёт все честно и без утайки. Тут лишь надо его понять. Его главное запереть достаточно крепко! К Народцу тоже особых вопросов нет: знай жди, пока они обессилеют от железных оков да развоплотятся, оставив лишь косточки да пёрышки. А вот тебе и этой ведьме дознатцы, пожалуй, обрадуются! Особенно ведьме.

По спине Азенальда пробежала струйка пота. После плена в Несвятых Землях он, признаться, боялся не выдержать новых испытаний. Поэтому он мысленно воззвал к Господу, прося дать ему силы и стойкости духа, чтобы не посрамить его святое имя.

— Что ж, мне от дознатцев таить нечего, – сказал он, покривив душой. – И к этому испытанию я готов, гилль форстальд.

Комендант хмыкнул.

— А вон и наша крепость, – сказал он ровным, спокойным тоном.

И обернулся. Азенальд тоже посмотрел назад. Там плелись на привязи Эйвилин и Воот.

— Пришпорьте-ка лошадей, пусть наши пленники пробегутся немного, взбодрятся, – сказал форстальд с усмешкой. – После им побегать уже не доведётся, всё больше сидеть.

Да и сам дал коню шенкелей, заставив Азенальда ускориться почти до бега. Тот не выпускал стремени лишь потому, что не хотел отстать от отряда.

Эренфорд встретил их молчаливой хмурой громадой вала и стен, и сердце рыцаря ёкнуло, когда он подумал, что, возможно, им с ведьмой отсюда уже не выбраться.

— Кстати, – сказал вдруг форстальд, когда они были уже внутри крепостных стен, – ведьма – твоя добыча, и тебе решать, как нам поступить с нею. Снимешь браслеты или позволишь отрубить ей руки? Всё равно они ей уже не понадобятся.

В свете факелов лицо ведьмы показалось рыцарю безразличным. Быть может, она просто думала о том, что он не выполнил своего обещания. И даже то, что в этом была не его вина, а Воота, накликавшего беду, не оправдывало Азенальда.

— Я прошу, чтобы эту ночь она провела со мной, – сказал он.

— Ты сам будешь в темнице, – напомнил форстальд, – вряд ли ты сможешь натешиться её обществом. Ведь я говорил тебе о дознатцах. Ну что, рубим ей руку?

— Я сниму с нее браслеты, – торопливо сказал рыцарь. – Но разве тут нет оков для таких, как она?

— Они ей не понадобятся, гилль риккер, – улыбнулся форстальд.

Эйвилин толкнули прямо на рыцаря, и он принял её в объятия – лишь на секунду, чтобы невзначай не вызвать к ней лишних подозрений. Отомкнул заговоренные браслеты, снял их с тонких запястий и не удержался, шепнул:

— Верь мне, Эйви, я не брошу тебя.

Она лишь покачала головой, глядя себе под ноги. А кто-то из слуг уже заковал руки ведьмы в железо, которое, по поверьям, лишало магической силы любое существо.

— Гилль форстальд Теадо! – воззвал кто-то из его свиты. – Драгул шалит, будьте осторожны.