Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 40 – Лена Тулинова

— Тебе не дано, – ответила ведьма охрипшим голосом. – Для этого надо уметь любить.

Да, пожалуй, это было для него сейчас очень непросто. Любить? Любить он умел. Он любил бога, светлые небеса, пение в церкви и прекрасный лик Великой Матери, изваянной в мраморе в большом храме Хадрифорда. Он любил когда-то всю жизнь, ведь мир вокруг был сотворён господом в его величайшей милости и бесконечной доброте. В любви! Ещё раньше – любил мать и отца, но как же это было давно! Но никогда не любил женщину.

— Бог велел любить всех, даже недругов, – сказал Азенальд. – Всех, кроме врага всего рода человеческого. И коль скоро ты не он – я люблю и тебя, Эйвилин.

Но она лишь покачала головой.

— Ты закрыт и для бога, и для любви. Я это чувствую. Ты замкнулся где-то там глубоко, и пытаешься в одиночестве исцелить свои раны, а они гниют.

Азенальд вдруг почувствовал – да, это правда. Так и есть. Раньше бы он разозлился на эти слова, а теперь ощутил только горечь. Словно отведал сухой травы полыни вместо свежей зелени салата!

— Мои раны оказались для меня слишком тяжелы, и я не о кинжалах, пронзивших тело, – признался он. – Видно, ты права, ведьма, в том, что я вознесся в гордыне, а не вверил господу свою судьбу и свое исцеление. А теперь – достаточно с нас обоих и прорицаний, и признаний. Нам надо идти.

— Останемся здесь, – взмолилась ведьма. – Здесь, где нас не будут преследовать все наши беды! Я бы осталась и без тебя, Азенальд, но теперь, мне кажется, что с тобой было бы даже лучше.

— Не соблазняй того, кто возложил на себя миссию, женщина. Мы обязаны продолжить путь и освободить Народец. Фрадвальда ждёт. И… спасибо тебе за то, что рассказала про Тенвена, Эйвилин.

Она встала, опираясь на подставленную Азенальдом руку.

— Спасибо тебе, что дал мне немного сил, чтобы восстановиться, – сказала вполголоса.

И всё же она была ещё слаба. Рыцарь, тем не менее, понимал, что ему пока больше нечего дать Эйвилин. Возможно, уместно было бы прижать её поближе к сердцу, поцеловать – да, пожалуй, поцеловать и приласкать, как, он видел, это делают мужья со своими жёнами. Но ведь он не вправе совершать такое с нею. С женщиной, которая никогда не станет ему женой.

Путь они продолжили в довольно умеренном темпе, но на закате увидели крепость Эренфорд. Увидели ров, и вал, и ворота, и башни, чьи верхушки купались в расплавленной меди лучей заходящего солнца.

— Ночуем здесь, – сказал рыцарь.

— Почему? Можно войти сейчас. Ещё не так поздно, стража пропустит нас, и ты заночуешь внутри, может быть, даже на кровати, – удивилась Эйвилин. – А я смогу уйти. В темноту – проще, надёжнее.

— Ночуем здесь, – настойчиво сказал Азенальд. – Ты устала. Далеко не убежишь.

Она повернулась к нему и испытующе смотрела ему в лицо, долго и внимательно. Что она хотела там увидеть? Пауза затянулась, и рыцарь, не выдержав, взял женщину за руку и повёл в сторону от дороги. За небольшим полем, покрытым уверенными всходами, по которым было похоже, что сейчас всё же начало лета, а не конец весны, росло несколько раскидистых вязов. Под ними можно было устроиться на ночлег. Откуда-то веяло сыростью, видимо, вода была неподалёку, но сейчас рыцарь сначала хотел устроить ведьму поудобнее. А уж потом пойти на разведку – насколько позволят браслеты.