Книга Позолоченная месть, страница 143 – Лисса Мия Смит

Большой, серьезной лжи.

— Я хочу знать правду.

— Я в этом не уверен.

— Джек.

— Ладно. Если ты настаиваешь. – Он потер лицо. – Роуз нарисовала это давно.

— Насколько давно?

— Очень. – Он сглотнул. – В тысяча восемьсот семьдесят пятом.

Семь лет назад. У Эмми подкосились ноги, и она села на край постели. В 1875-м ей было всего одиннадцать.

— Я не понимаю. Почему она нас нарисовала?

— Ее искусство работало не как хрустальный шар. Она не получала ответы на конкретные вопросы и чаще всего даже не понимала, почему рисует что-то. Пока не изготовила реликвию. И нам известно, чем это кончилось. Хотя я всегда думал, если бы она попробовала еще раз, уже зная, чего ожидать…

— Джек.

— Ладно. Хорошо. – Он выдохнул. – Роуз называла свои пророчества поворотными моментами. Она считала, что зарисовывает те мгновения, когда наша жизнь изменится. Может, мы получим неожиданное известие. Или примем важное решение. Так или иначе, произойдет какой-то поворот.

— Но в тот момент не произошло ничего важного. Мы просто смеялись от облегчения, и ты так нелепо выглядел…

И тут она заметила кое-что, когда он поморщился и нервно улыбнулся. То же самое выражение, которое появилось несколько минут назад на лице Калеба, когда она упомянула Джимми.

— Нет, – предостерегла она его, поднимаясь на ноги.

— Ты же сказала, что хочешь знать правду.

— Даже не думай.

Он отрезал ей путь к двери.

— Знаю, ты не хочешь этого слышать, но я думаю, что… немного в тебя влюблен?

Она зажмурилась, чтобы не видеть непривычную надежду в его глазах.

— И моя чрезмерно любопытная сестра нарисовала момент, когда я это осознал.

— Но ты меня толком не знал! – Она задыхалась, сердце судорожно колотилось у нее в груди. – К тому моменту я жила в Мистфилде… сколько – две, три недели? И мы почти не разговаривали, ты только донимал меня насчет магии!

— Мне было тринадцать, когда Роуз тебя нарисовала. Тринадцать, – повторил он и приблизился, когда Эмми отступила к камину. – Я убил свою мать при рождении, и отец так меня и не простил. Роуз и Калеб жили в своем собственном мире и уделяли мне мало внимания. Обычно я проводил время с Оливером, который всегда относился ко мне с пренебрежением. Но я знал, что однажды встречу девушку, которая дотронется до моего лица так, будто я – не предвестник горя. Будто я чего-то стою.

У нее за спиной зашуршала бумага – Джек достал рисунок из альбома. Но Эмми не стала оборачиваться. Он не мог быть в нее влюблен. Просто не мог.

— Мне так хотелось поскорее тебя встретить. Как только я достиг совершеннолетия, то стал ходить на все балы, и чародейские, и заурядные. Вглядывался в лица всех девушек. Роуз и Калеб все время надо мной смеялись. Но я никак не мог тебя найти. Пока через пять лет ты не вышла на сцену на балу дебютантов.

— Хватит, – прохрипела она, стараясь не обращать внимания на то, как он ласково положил руку ей на плечо. Ей было трудно сдержаться и без воспоминаний о том проклятом бале.

— Ты была так прекрасна, – прошептал он. – Так искренне стремилась к искусству. И так спокойно швырнула золото триумвирату, моему отцу, будто тебя совсем не волновало, что он такой важный человек. И ты все время искала взглядом своего отца…

Эмми не шевелилась, боясь, что сердце разорвется от боли.