Книга Хозяйка аптекарской лавки. Лекарство для генерала-дракона, страница 99 – Полина Мирская

Что-то маленькое и круглое сверкнуло в свете свечи, сорвалось с полки, ударилось о прилавок, подпрыгнуло, покатилось по дереву между столбиками монет — и улеглось, звякнув, точно посередине, рядом с медяками Тимки.

Медный пятак. Старый, потемневший, с потёртым орлом.

Пять копеек.

Тишина длилась ещё секунду. А потом лавку сотряс хохот. Грохотов хохотал, держась за живот. Ефим на прилавке смеялся и тут же охал, хватаясь за раненое плечо. Марфа смеялась басом, как мужик. Агафья смеялась и крестилась одновременно. Тимка катался по полу. Даже Сысоев, купец второй гильдии, хохотал, вытирая слёзы бобровой шапкой.

А Фосфор сидел на верхней полке и смотрел на них сверху вниз с выражением глубочайшего превосходства. Потом зевнул, свернулся клубком и снова уснул.

— Я же говорила, — сквозь смех выговорила Алёна, — он не кот. Он — главный по сейфам.

Сысоев ушёл в одиннадцатом часу. С тремя тяжёлыми мешками, набитыми медью, серебром и депозитками, и с распиской, подписанной им самим: «Долг аптекаря П. И. Вересова в 3000 руб. получен мною сполна. Претензий не имею. Евграф Сысоев».

У двери он остановился.

— Сударыня, — сказал он, не оборачиваясь. — Я, знаете, тридцать лет в торговле. И ни разу не видел, чтобы долг весь город платил. Только раз. Вот сегодня.

Он нахлобучил шапку и вышел.

Гости расходились за полночь. Каждого Алёна провожала до двери, каждому жала руку, каждому говорила «спасибо», пока слово это не начало звучать странно и непривычно, как на чужом языке. Каждого записывала в журнал. По имени. С суммой. Чтобы помнить.

Когда последний гость ушёл, в лавке остались только свои. Агафья, клевавшая носом на табурете. Тимка, уснувший прямо на полу у печки, в обнимку с пустой солдатской фуражкой. Ефим, задремавший на прилавке. Ираида Степановна, сидевшая на лестнице. И генерал.

Он стоял у двери, уже в шинели. Смотрел на неё.

— Вы так и не взяли моих денег, — сказал он.

— Не взяла.

— Ни копейки.

— Ни копейки, — согласилась Алёна. — Даже пятака. Его дал кот.

Генерал медленно покачал головой. В глазах его плясал огонь — весёлый, тёплый, живой.

— Знаете, что я сегодня понял, Алёна? — сказал он. — Глядя, как они шли. Солдаты. Прачки. Писарь. Мальчишка со своими пятаками.

— Что?

— Что вам никогда не понадобятся мои деньги, — сказал он тихо. — Значит, придётся придумать другой предлог, чтобы приходить каждый вечер.

Он надел фуражку и вышел, не дожидаясь ответа.

Алёна стояла посреди лавки, держа в руке медный пятак, и не могла пошевелиться.

На лестнице Ираида Степановна тихо, понимающе кашлянула.

— Ступай спать, дочка, — сказала она. — Через три дня суд. А завтра… — Она посмотрела на стол в задней комнате, где лежало запечатанное письмо. — Завтра мы прочтём, что Павел хотел мне сказать.

Глава 28. Письмо мёртвого

Из «Аптекарского журнала» А. Вересовой:«Мышьяк не исчезает. Он уходит из крови, но остаётся в теле — в печени, в костях, в волосах. Годами. Здешние химики уже умеют находить его во внутренностях покойника. Мёртвые, оказывается, тоже умеют давать показания. Если им помочь».

Письмо вскрыли утром, при свете.

Ираида Степановна настояла, чтобы при этом были все. Не только Алёна. Генерал, который пришёл к девяти, как всегда. Доктор Брюсов, за которым она сама послала Тимку. Агафья, вытиравшая руки о передник. Тимка, притихший, как мышь. Ефим, которого перенесли с прилавка на лавку у печки. И Фосфор, который, разумеется, не мог пропустить ничего важного и улёгся прямо на стол, рядом с конвертом.