Книга Хозяйка аптекарской лавки. Лекарство для генерала-дракона, страница 66 – Полина Мирская

Он поклонился — ровно настолько, насколько требовала вежливость, ни на волос ниже, — и отошёл к группе чиновников, которая тут же его поглотила.

Алёна стояла у окна, не чувствуя холода от стекла.

Пять тысяч. Не три. Пять.

У неё было восемьсот восемьдесят семь рублей. И три недели.

Она не помнила, сколько простояла так. Музыка играла вальс. Пары кружились. Кто-то смеялся. А она смотрела на морозные узоры и видела в них не цветы, а столбики цифр.

— Алёна Дмитриевна.

Генерал стоял рядом. Она не слышала, как он подошёл.

— Что он вам сказал? — спросил он. Голос у него был совсем тихий, но огонь в глазах полыхал так, что Алёне показалось — морозные узоры на стекле начали таять.

— Потом, — сказала она. — Пожалуйста. Не здесь. Вы ведь хотели поговорить после бала?

Генерал помедлил. Потом кивнул.

— Я провожу вас.

Они вышли на крыльцо губернаторского дома, когда часы на соборной колокольне били полночь. Мороз ударил в лицо. Небо над Велиградом было чёрным, звёздным, ясным.

И только в одном месте, над крышами, там, где была Заречная улица, на краю неба дрожало странное рыжее зарево. Будто кто-то зажёг там огромный костёр.

Генерал увидел его раньше неё. Он вдруг замер, как гончая, почуявшая зверя. Потянул носом морозный воздух. И Алёна увидела, как зрачки в его янтарных глазах сузились в вертикальные щели.

— Дым, — сказал он. — Это над рынком.

Алёна похолодела.

Над рынком. Угол у рынка. Две улицы.

Её аптека.

А в аптеке — Агафья. Тимка. Ираида Степановна. И Фосфор.

Глава 19. Пожар

Из «Аптекарского журнала» А. Вересовой:«Спирт горит синим пламенем. Воск — жёлтым. Сухие травы — оранжевым, с треском. Человеческий страх горит без цвета. Но жжёт сильнее всего».

Генерал не стал ждать извозчика.

Он сбежал с крыльца губернаторского дома, рванул из рук ошалевшего кучера поводья чьих-то саней — богатых, с тройкой гнедых, — и одним движением забросил Алёну на сиденье. Сам вскочил на облучок.

— Держитесь, — бросил он через плечо.

Сани рванули с места так, что Алёну вжало в спинку сиденья. Кучер, оставшийся на ступенях, что-то кричал им вслед. Губернаторский дом, огни, музыка — всё унеслось назад и пропало.

Тройка летела по ночному городу, как бешеная. Генерал гнал её стоя, держа вожжи одной рукой, и лошади, кажется, понимали, кто ими правит, — они неслись, вытянув шеи, роняя пену с удил. Полозья визжали по снегу. На поворотах сани заносило так, что Алёна цеплялась за борт обеими руками и молилась — впервые за много лет, бессвязно, всеми словами, какие помнила.

Агафья. Тимка. Ираида Степановна. Фосфор.

Зарево над крышами росло. Становилось ярче. Теперь его было видно уже не как рыжий отсвет, а как столб дыма, подсвеченный снизу. В морозном воздухе пахло гарью.

Когда сани вылетели на Заречную, Алёна увидела.

Горело не здание аптеки. Горел сарай во дворе. Тот самый длинный дощатый сарай, где стояли бочки со спиртом от Марфиного кума, где лежали мешки с травами, воск, сало, готовые банки мази для лазарета, рулоны бинтов, сложенные Ираидой Степановной. Весь запас для гарнизона.

Сарай полыхал, как огромный факел. Пламя рвалось вверх, выше крыши, оранжевое, ревущее, с синими языками там, где горел спирт. Искры летели в чёрное небо, кружились, падали на соседние крыши. Задняя стена аптеки, примыкавшая к сараю, уже дымилась. По карнизу бежали тонкие весёлые огоньки.