Книга Хозяйка аптекарской лавки. Лекарство для генерала-дракона, страница 58 – Полина Мирская

Генерал остановился посреди площади.

— Вы странно воюете, Алёна Дмитриевна, — сказал он. — Вы стараетесь не убить противника, а переманить его на свою сторону.

— А вы как воюете?

Он помолчал.

— Раньше — так, чтобы противника больше не было. — Янтарь в его глазах тлел ровно и тихо, отражая звёзды. — Но, кажется, я начинаю понимать ваш способ.

Они пошли дальше. У поворота на Заречную генерал сказал, не глядя на неё:

— Почему вы не спали? Я видел — вы даже не ложились.

— Варила мазь для лазарета, — сказала Алёна. — Очередная партия.

— В два часа ночи.

— Подряд ваш, ваше превосходительство. Сроки ваши.

— Я не ставил вам таких сроков, чтобы вы не спали.

— А я их сама себе поставила.

Генерал остановился у её крыльца и посмотрел на неё сверху вниз. Долго. Так долго, что Алёне стало трудно дышать — то ли от мороза, то ли от этого взгляда.

— Ложитесь спать, Алёна Дмитриевна, — сказал он наконец. — Это приказ.

— Вы мне не командир, ваше превосходительство.

— Нет, — согласился он. — Но вы же сами сказали: мне открывать всегда. Значит, и слушать иногда.

Она не нашлась, что ответить. Он коротко кивнул, повернулся и ушёл в темноту. А она стояла на крыльце, пока его шаги не затихли совсем, и только потом вспомнила, что мороз, вообще-то, двадцать градусов, а на ней одна шаль поверх платья.

История про учителя Розанова облетела Велиград к обеду.

Анна Петровна рассказала соседке. Соседка — попадье. Попадья — всем, кто был на вечерне. К вечеру в городе знали, что «аптекарша Вересова по одному взгляду определила, что Брюсов учителя ртутью травит». Что доктор Брюсов, «как увидел, сам себя за голову схватил». Что генерал Северский лично доставил Брюсова к больному «за шиворот, в одной рубашке».

Последнее было почти правдой.

Брюсов три дня не выходил из дома. Потом вышел — постаревший, молчаливый — и пошёл к учителю. Учителю становилось лучше. Медленно, день за днём, руки тряслись всё меньше. Анна Петровна прислала Алёне в благодарность вышитое полотенце и пирог с капустой.

А через неделю, в субботу, ближе к полудню, у крыльца аптеки остановились крытые сани. Богатые, лакированные, с меховой полостью — но без герба. Кучер в простом тулупе спрыгнул с облучка и распахнул дверцу.

Из саней вышла дама. Высокая, стройная, в дорогой тёмно-синей шубе на соболях и в шляпке с такой густой вуалью, что разглядеть лицо было невозможно. Она огляделась по сторонам — быстро, украдкой, — и вошла в лавку.

— Мне нужна аптекарша, — сказала она низким, приятным, чуть хрипловатым голосом. — Госпожа Вересова. Наедине. Немедленно. И никто — слышите, никто в этом городе не должен знать, что я здесь была.

Глава 17. Дама под вуалью

Из «Аптекарского журнала» А. Вересовой:«Красота требует жертв, говорят здесь. Уточняю: красота не требует. Требуют белила. И жертвы — вполне буквальные».

Алёна провела гостью в заднюю комнату. Агафья, увидев соболиную шубу, открыла рот, закрыла его и бесшумно испарилась на кухню, утащив за собой Тимку за ухо. Ираида Степановна была наверху. Фосфор остался — он вообще считал, что все секреты в этом доме касаются его лично.

Дама огляделась. Бросила быстрый взгляд на котлы на печи, на стопки бинтов, на ряды баночек с мазью. Потом откинула вуаль.