Книга Хозяйка аптекарской лавки. Лекарство для генерала-дракона, страница 15 – Полина Мирская

— Какую?

— Что аптека Вересова снова открыта.

Дуняша рассказала.

Она рассказала соседям, соседкам, прачкам на реке, бабам у колодца, торговкам на рынке и, кажется, даже лошади водовоза. К обеду следующего дня вся Заречная улица знала, что молодая вдова Вересова «отмолила» Дуняшиного Петьку, что лечила она его «колдовским киселём из яиц» и что сама она, хоть и бледная, как мел, после горячки, но «глазищами смотрит так, что насквозь видит».

К вечеру слухи разрослись. Говорили, что Петенька уже не дышал. Что вдова положила на него руки — и он открыл глаза. Что в лавке ночью светилось, как в церкви на Пасху. Что рыжий аптекарский кот — на самом деле не кот.

— Не кот, а кто? — спросила Алёна, когда Агафья, раскрасневшаяся от гордости, вывалила на неё всё это за ужином.

— А это уж кто как говорит, — уклончиво ответила Агафья. — Лукерья говорит — ангел-хранитель. А Прохоров из мелочной — что бес.

Фосфор, вылизывавший под столом сметанную миску, на мгновение поднял голову, словно хотел уточнить, кто именно оклеветал его в мелочной лавке.

Алёна рассмеялась впервые за всё это время. Громко, от души, так, что Агафья сперва испуганно оглянулась на иконы, а потом засмеялась тоже.

Колокольчик над дверью звякнул.

Не тревожно, как ночью. А обычно, буднично. Как звякает колокольчик в любой аптеке мира, когда входит покупатель.

На пороге стояла женщина в тёплом платке, прижимавшая к груди узелок.

— Здесь лечат? — робко спросила она. — Мне бы… от горла. Для мужа. Мне Дуняша сказала, к вам надо.

За её спиной, на мокрых мостках, переминались ещё двое.

Алёна встала, вытерла руки о передник и шагнула к прилавку.

— Здесь лечат, — сказала она. — Проходите. Рассказывайте.

Это была первая продажа аптеки Вересовой после смерти её хозяина. Гривенник за сбор шалфея и ромашки для полоскания.

Алёна положила монетку в жестяную коробку с облезлым драконом. Монетка звякнула о четыре серебряных рубля.

До трёх тысяч оставалось две тысячи девятьсот девяносто пять рублей и девяносто копеек.

Глава 5. Доктор Брюсов

Из «Аптекарского журнала» А. Вересовой:«Местная медицина стоит на трёх китах: кровопускание, ртуть и уверенность. Первые два можно отобрать. С третьим будет сложнее».

Через три дня Алёна поняла, что слава — штука утомительная.

С утра до вечера колокольчик над дверью звенел, не умолкая. Приходили прачки с потрескавшимися от щёлока руками, извозчики с кашлем, купеческие кухарки с ожогами, старушки «просто поглядеть на вдову, что Петьку отмолила». Половина посетителей ничего не покупала. Зато вторая половина покупала то, на что у Алёны хватало сырья: травяные сборы от кашля, полоскания для горла, мазь на воске и свином сале для обветренных рук.

Лучше всего расходилась мазь. Алёна сварила первую партию в кастрюльке на кухне, добавив ромашку и чуточку лавандового масла, найденного в дальнем углу шкафа. Пахло так, что Агафья ходила вокруг кастрюли кругами и шумно вздыхала.

— Барыня, ну это ж не лекарство. Это ж… это ж как у господ на балу пахнет.

— Это и лекарство, и как на балу, — сказала Алёна, разливая мазь в маленькие баночки. — Одно другому не мешает.

Баночки разлетелись за два дня по десять копеек. В жестяной коробке с драконом медяки и серебро звякали всё чаще. Алёна каждый вечер пересчитывала выручку при свече и записывала в журнал. Шесть рублей двадцать копеек за три дня. Капля в море. Но — капля, которая падала каждый день.