Книга Последняя песня о любви, страница 104 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

— Что случилось, мама?

— Вчера умер твой папа. Сердечный приступ. Хотела спросить, не сможешь ли ты приехать на похороны? Они завтра.

— Ой, мама, а как ты?

— Держусь. Соседи очень добры. Конечно, это был шок. Он возвращался пешком с собрания в общественном центре. Упал и умер на Конноли-стрит.

— Мне очень жаль, мама, очень.

Хотя Сорча с трудом искала в душе печаль по умершему отцу, сострадание к матери перевешивало.

— Ты говоришь, похороны завтра?

— Да.

— Тогда мне нужно лететь сегодня.

— Ты прилетишь, Сорча? Прилетишь?

В голосе матери слышалось отчаяние.

— Конечно.

— Спасибо. Помимо всего прочего, буду рада увидеться с тобой. И с Коном, если он решит прилететь. Я… – Дрожь в голосе матери выдавала ее показную смелость. – Надо все организовать.

— Мама, ничего не обещаю, но постараюсь. Перезвоню тебе, как только что-нибудь прояснится.

— У тебя есть номер телефона, который в кабинете?

— Где-то был, но лучше напомни. – Сорча порылась в ящике тумбочки Кона и нашла фломастер и пустую пачку от сигарет. – Диктуй. – Она записала номер. – Перезвоню тебе, как только смогу.

— Пока, Сорча.

Сорча положила трубку и села, уставившись в пространство.

От прикосновения руки к ее голой спине она чуть не подпрыгнула.

— Спокойно, это всего лишь я. Кто звонил?

— Моя мать.

— Твоя мать? И чего она хотела?

— Сообщила, что вчера умер папа.

— Ох.

Кон замолчал, пытаясь понять настроение жены.

— Ты хочешь, чтобы я его пожалел, Сорча?

Она медленно повернулась и посмотрела на него.

— Нет. Но он был моим отцом. Мне жаль, что он умер. Ему было чуть больше пятидесяти.

— Как твоя мама?

— Она, похоже, еще не осознала, что произошло. Кон, похороны завтра. Я должна полететь домой и, вероятно, останусь на несколько дней.

— Конечно, тебе нужно лететь. В девять придет Дженни. Мы попросим ее организовать перелет.

Дженни была секретаршей Кона, которая разбирала мешки почты от фанатов и занималась организационными делами.

— А ты? – тихо спросила Сорча.

— Что я?

— Ты не поедешь со мной, хотя бы на похороны?

Кон изумленно смотрел на нее.

— Я? Поехать в Баллимор на похороны человека, который хотел упечь меня в тюрьму? – Он покачал головой. – Нет, Сорча, ни за что.

Она прикусила губу.

— Кон, а помнишь, как мы говорили, что однажды вернемся и в Баллиморе все захотят с нами знаться? Разве это не подходящий момент?

— Не хочу лицемерить, Сорча. Я не смогу проводить в последний путь того, кого ненавидел и кто ненавидел меня.

— А обо мне ты подумал? Может, мне нужна твоя поддержка.

— Признайся, Сорча, ты не можешь его оплакивать. Ты его ненавидела.

Сорчу пронзила острая боль.

— Дело не в этом.

Кон потянулся за сигаретами.

— Не в этом?

— Нет! Если ты не понимаешь, почему мне хочется, чтобы ты был рядом, когда я возвращаюсь домой после стольких лет, тогда забудь об этом, просто забудь.

Она вздрогнула, встала и потянулась за пеньюаром.

— Если мне лететь после обеда, то надо собираться.

— Сорча, прошу тебя. Давай не будем ссориться. Если тебе жаль, что отец умер, то и мне тоже. Но даже при всем желании полететь в Баллимор сегодня я не могу. Ты ведь знаешь, что группа готовится к концерту в Центральном парке, который состоится на следующей неделе.

— Однако ради участия в сидячей забастовке или митинге протеста ты плевать хотел на репетиции, верно? Очевидно, мне придется принять к сведению, что я и мои чувства в твоем списке приоритетов самые последние. Впрочем, кто я такая? Всего лишь жена! Тебя ведь мои чувства не волнуют?