Книга Последняя песня о любви, страница 103 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

Дверь студии звукозаписи тихо открылась. Тодд повернулся на звук шагов.

— Привет, Дерек, какими судьбами?

Даже в элегантном дизайнерском костюме Дерек по-прежнему был похож на подростка, притворившегося взрослым.

— Привет, шел мимо на обед. Дай, думаю, зайду. А где Кон? Вы вроде собирались сегодня поработать.

— Мы работали, но… – Тодд пожал плечами. – Решили пообедать пораньше.

— А-а.

Дерек нервно переминался с ноги на ногу.

— Что?

— Да просто… я сочинил песню. Хотел, чтобы вы послушали. Я… я написал ее для нового альбома. Мне кажется, пора и моим сочинениям воплотиться на виниловом диске.

— А ноты у тебя с собой? Сейчас я благодарен любому дурню, который напишет что-нибудь для альбома, – съязвил Тодд.

Но, увидев выражение лица Дерека, быстро исправил положение:

— Прости, приятель, шучу. Давай посмотрим.

Дерек достал из кармана пиджака несколько листов с нотами и отдал Тодду. Тот разгладил их и поставил на пианино.

— Ты, конечно, считаешь, что я совершенно не умею писать песни, но на прошлой неделе я показал некоторые из них продюсеру, ему понравилось. Я сыт по горло вашими с Коном шуточками; если ты не примешь эту песню, я найду кому ее отдать.

Нижняя губа Дерека задрожала, как у обиженного ребенка.

Вступать еще в один бой у Тодда не было желания. Он поднял руки.

— Ладно, ладно. Извини. Давай посмотрим, что там. Я буду играть, а ты пой.

Песня оказалась нежной балладой, ничего выдающегося, но, несомненно, превосходила прежние сочинения Дерека.

— Что ж, я думаю, у нее есть шанс, – сказал Тодд, возвращая ноты Дереку.

— Я считаю, что она и так хороша, – упрямо ответил Дерек. – Что ты хочешь изменить?

— Ничего серьезного. Переписать припев, сделать для него несколько оркестровок, что-то в этом духе.

— Она не хуже Can Someone Tell Me Where She’s Gone?, ты язвишь только потому, что написал ее я.

— Послушай, друг мой, я не язвлю. Я на самом деле считаю, что у песни есть шанс. Давай покажем ее Кону и посмотрим, что он о ней скажет.

— Мне плевать, что скажет Кон. Я хочу, чтобы моя песня вошла в альбом.

— Ладно, ладно. Кстати, как она называется?

— «Пегги», просто «Пегги».

Тодд приподнял бровь и улыбнулся.

— Ну конечно. – «Кто бы сомневался». – С делами сегодня покончено. Ты торопишься или составишь мне компанию, чтобы чего-нибудь выпить в баре за углом?

Дерек взглянул на «Ролекс»:

— У меня двадцать минут до встречи с ней.

— Молодчина. – Тодд поднялся. – А «с ней» – это с кем? – спросил он, выключая свет.

Они вышли из студии и направились в центр Сохо.

— Позавчера в клубе познакомился с одной моделью.

Они, дружески болтая, шли по оживленной улице.

— Ты не хочешь влюбиться и остепениться, Дерек? Столько роскошных женщин побывало у тебя в постели. Ты никогда не задумывался о женитьбе?

Дерек повернулся к Тодду.

— Было дело однажды, – ответил он. – Но больше не хочу.

Зазвонил телефон. Сорча открыла глаза и погрузилась в сумрак раннего утра. Телефон обитал на тумбочке Кона. Она полежала еще несколько секунд, надеясь, что Кон проснется и ответит. Он крепко спал. Сорча сбросила одеяло и, обойдя кровать, взяла трубку.

— Алло?

— Можно поговорить с Сорчей Дейли?

— Мама, это я.

— Сорча, как ты?

— У меня все хорошо. А ты, мама? Как ты?

— Сорча, у меня плохая новость.