Книга Предатель. У нас все было, страница 42 – Марина Румянцева

Я киваю, и впервые за долгое время чувствую что-то похожее на уверенность. Да, Миша объявился в Турции. Да, он подделал доказательства своей невиновности. Да, его мать держит моих детей. Но я больше не беспомощная жертва. Я женщина, которая будет бороться.

В понедельник утром стою перед зеркалом, рассматривая своё отражение. Серый деловой костюм, который купила на первую зарплату в фирме Ольги. Волосы, аккуратно уложенные, а не собранные в небрежный хвост, как последние недели. В глазах — решимость.

Я иду на работу. Потом в опеку, подавать новые документы. Потом к адвокату, обсуждать следующие шаги. День расписан по минутам, и в этой структуре, в этой определённости я нахожу опору.

— Ты справишься, — говорю своему отражению. — Ты вернёшь их. Что бы ни случилось, как бы долго это ни заняло — ты вернёшь своих детей.

И впервые за долгое время я по-настоящему верю своим словам. Предательство Миши разрушило мой мир, но из обломков я строю новый. Кирпичик за кирпичиком. День за днём. Для Пети, для Маши, для себя самой.

Выхожу из квартиры с высоко поднятой головой. Сегодня начинается новая глава моей жизни. Глава, в которой я не жертва, а боец. И я намерена выиграть эту битву, чего бы мне это ни стоило.

Утренний свет заливает маленькую кухню моей новой квартиры. Пустой, безликой, но — моей. Первый шаг к возвращению детей, первый кирпичик в фундаменте новой жизни. Я смотрю на чашку кофе в своих руках, стараясь успокоить дрожь, которая появляется теперь каждый раз, когда я думаю о Пете и Маше. Три недели. Уже три недели я не видела их, не слышала их голосов, не целовала перед сном.

Звонок в дверь вырывает меня из болезненных мыслей. На пороге Света — бледная, с кругами под глазами, но с каким-то лихорадочным блеском во взгляде.

— Я нашла кое-что, — говорит она вместо приветствия, проходя в квартиру и доставая из сумки папку. — Что-то важное, Катя.

Мое сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться с удвоенной силой. В последнее время "важное" никогда не означало ничего хорошего. Только новые удары, новые раны.

— Что там? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Света раскладывает на столе документы, и я вижу логотип страховой компании. Непонимающе смотрю на бумаги, а затем мой взгляд цепляется за дату. Пять дней. Всего за пять дней до пожара.

— Что это? — шепчу я, хотя уже начинаю понимать.

— Страховка на дом, — Света смотрит мне прямо в глаза. — Миша застраховал дом от пожара за пять дней до возгорания. На максимальную сумму. Документы оформлены на него одного, хотя дом был в совместной собственности.

Комната вокруг меня начинает кружиться. К горлу подкатывает тошнота. Я хватаюсь за край стола, чтобы не упасть.

— Ты понимаешь, что это значит? — продолжает Света, и в её голосе слышится смесь триумфа и ярости. — Он всё спланировал. Всё! Застраховал дом, чтобы не делить его при разводе, а потом поджёг. Хотел получить и страховку, и избавиться...

Она не договаривает, но мы обе знаем конец фразы. Избавиться от меня. От своей жены. Матери своих детей. Человека, с которым прожил десять лет.

— Где ты это нашла? — спрашиваю я, всё ещё не в силах поверить в реальность происходящего.

— У Сережиного педиатра работает девушка, чья сестра занимается страхованием в той самой компании, — Света говорит быстро, сбивчиво. — Я случайно услышала их разговор о каком-то подозрительном случае, о пожаре... Разговорилась. И когда поняла, что речь о вашем доме...