Книга Предатель. У нас все было, страница 39 – Марина Румянцева

— Что? — голос срывается. — Что вы мне не говорите?

Света подходит, садится рядом, берет меня за руку.

— Заседание отложили, — говорит она тихо. — На неопределённый срок. Анна Петровна подала новое ходатайство. Она утверждает, что... что Миша сбежал из страны из-за твоих обвинений. Что ты оклеветала его, чтобы отомстить за измену. Что пожар... возможно, это ты сама устроила.

В ушах начинает звенеть. Комната плывёт перед глазами. Это не может быть правдой. Не может.

— Но следствие... — шепчу я. — Следователь сказал, что нашли доказательства. Бензин в машине Миши...

— Экспертиза ещё не закончена, — Света сжимает мою руку крепче. — А Анна Петровна наняла лучших адвокатов. Они ставят под сомнение все улики.

Вскакиваю, начинаю ходить по комнате. Ноги дрожат, но я не позволю себе упасть. Не сейчас. Не когда на кону — мои дети.

— Нет, — качаю головой. — Нет-нет-нет. Она не может просто так забрать моих детей. Не может оклеветать меня. Я их мать! Я была с ними каждый день их жизни! Я...

Голос срывается, и я закрываю лицо руками. Слёз больше нет — все выплаканы за эти дни. Осталась только сжирающая изнутри ярость и отчаяние.

Телефон звонит, и мы все вздрагиваем. Мама берёт трубку, и по её лицу я вижу, что это не хорошие новости.

— Евгения, — говорит она, протягивая мне телефон. — Она хочет поговорить с тобой.

Беру телефон трясущимися руками.

— Алло?

— Катерина, — голос Евгении звучит напряжённо. — Я еду к вам. Есть новости. Миша объявился.

Сердце пропускает удар.

— Где? — единственное, что могу выдавить из себя.

— В Турции. Обратился в консульство России. Утверждает, что уехал на отдых, а в это время ты инсценировала пожар, чтобы обвинить его и получить полную опеку над детьми и всё имущество.

Колени подгибаются, и я опускаюсь на диван. Этого не может быть. Это какой-то кошмарный сон.

— У него есть доказательства? — спрашиваю, и мой голос звучит чужим, металлическим.

— Билет на самолёт, датированный днём до пожара, — отвечает Евгения. — И показания свидетелей, что он был в аэропорту.

— Подделка, — шепчу я. — Это всё подделка. Я видела его в тот день. Он был здесь.

— Я знаю, — голос Евгении твердеет. — Мы будем бороться, Катя. Но нужно действовать быстро. Он подал заявление на развод... из Турции. С требованием полной опеки над детьми. И счета... Счета останутся заблокированными, пока идёт процесс.

В груди разливается холод. Он всё просчитал. Каждый шаг, каждое движение. Заблокировал счета, инсценировал отъезд, подставил меня с пожаром... А теперь его мать держит моих детей, а я... я осталась ни с чем.

— Буду через полчаса, — говорит Евгения. — Держитесь, Катя. Мы найдём выход.

Кладу трубку и смотрю на маму и Свету. В их глазах — то же отчаяние, что и в моей душе.

— Что нам делать? — спрашивает мама, и в её голосе слышится беспомощность.

Встаю, расправляю плечи. Страх и отчаяние уступают место холодной решимости. Это война. И Миша думает, что выиграл её, загнав меня в угол. Но он не знает главного: когда мать борется за своих детей, она становится страшнее любого монстра.

— Мы будем бороться, — говорю я, и мой голос звучит твёрдо, уверенно. — До последнего вздоха. До последней капли крови. Он не получит моих детей. Никогда.

Света кивает, в её глазах загорается та же решимость.