Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 63 – Ева Найт

— Не в тот же вечер. Я не идиот.

— В эту неделю определение менялось слишком часто.

— Справедливо. — Он криво усмехается и сразу становится серьёзным. — Я думал, появится хоть какая-то точка, от которой можно идти к вам. Не назад, хорошо. Вперёд. Медленно. Как скажете.

— Ты опять придумал маршрут за троих.

— Да господи. — Кирилл отодвигает чашку и едва не сталкивает её со стола. Ловит обеими руками, ругается себе под нос. — Видишь? Пяти минут не выдержал. Уже составил план и назначил вас участниками.

— Вижу.

Он относит чашку к мойке и остаётся там, спиной ко мне.

— Я просто надеялся, Алин. Отозвал заявление, ждал результатов по Антону и думал: может быть, когда-нибудь ты позвонишь не из-за документов. Глупо, да?

— Нет. Но надежда — это твоё. Она ничего от меня не требует.

— Теперь понял.

На этот раз я ему верю — в эту минуту, не навсегда.

— Ты где ночуешь?

— Квартиру снял. За офисом, два квартала.

— А до неё?

— В кабинете. На диване, который ты ещё в девятнадцатом велела выбросить.

— У него пружина торчит.

— Теперь две. Вторая появилась ночью.

Я фыркаю, прежде чем успеваю остановиться. Кирилл тоже улыбается, но тут же тянется за чашкой, будто ничего не произошло.

— В квартире что-нибудь есть?

— Матрас. Чайник. Стул.

— Богато.

— Второй стул будет в субботу. Если хозяин не обманет.

Я всё-таки спрашиваю про одеяло. Кирилл смотрит на меня с надеждой, которой в обычном вопросе быть не должно, и я жалею, что спросила.

— Есть, Алин. Я справляюсь.

— Хорошо. Тогда соберу твою одежду и документы. Заберёшь коробки в выходные.

— Сам соберу. Скажешь, когда можно прийти.

— Ладно.

— Фотографии тоже складывать?

Я оглядываюсь на шкаф. Альбомов там семь. В одном Максим щербатый и упрямый, в другом Кирилл учит его плавать, в третьем мы вдвоём ещё снимаем комнату и едим лапшу из одной кастрюли.

— Не сейчас. Отсканируем, потом разберёмся с оригиналами.

— Все семь?

— Кирилл, я не буду резать фотографии пополам.

— Я не это имел в виду.

Он устало трёт лицо. Я тоже устала ловить второй смысл в каждом его вопросе.

— Что мне делать? — спрашивает он. — Скажи одну конкретную вещь. Не про развод.

— Максим подал заявки в три бюро.

— В какие?

— Вот. Уже началось. — Я поднимаю ладонь. — Не узнавай. Не звони знакомым, не проси взять его на собеседование, не проверяй за спиной, где лучше. Если захочет совета — сам позвонит.

Кирилл открывает рот, но вовремя закрывает. Потом достаёт телефон, кладёт на стол экраном вниз.

— Ни одного звонка.

— Даже полезного.

— Даже полезного.

Это не клятва и не доказательство, что он изменился. Всего одна просьба на ближайшие дни. Пока достаточно и её.

— Развод состоится, Кирилл.

Он берёт уведомление, читает дату и кладёт на стол.

— Хорошо.

— Не говори так, если хочешь спорить.

— Я хочу спорить. Хочу сказать, что двадцать лет больше одной чудовищной недели. Хочу остаться здесь и не дать тебе пойти в суд. — Голос у него ломается, и Кирилл сжимает зубы. — Но если я снова попытаюсь решить за тебя, чему я вообще научился?

Я отворачиваюсь к окну. Во дворе ветер гонит сухие листья вдоль дорожки. Мне хочется обнять его, и я ненавижу себя за это желание.

— Я не жертва Антона, — говорит Кирилл. — Он использовал мой страх. Решения всё равно мои. Я не буду просить тебя отменить своё.