Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 65 – Ева Найт

— Лера, письмо видела? Да, мне тоже. Нет, не фасад. Потоки. — Максим зажимает телефон плечом и вытаскивает из рюкзака кальку. — Можешь достать исходник первого этажа из нашей общей папки? Я сейчас всё подниму.

Калька рвётся у него под пальцами. Карандаш дважды падает под стол, пароль от кабинета не подходит, хотя Максим вводил его ещё вчера. Он шипит: «Да что со мной», стирает всё и на третий раз попадает. Мне хочется позвонить тому, кто увидел бы выход быстрее нас обоих.

Двадцать лет таким человеком был Кирилл.

Я беру телефон. В чате Кирилла последним осталось сегодняшнее: «Доехал». Я открываю список контактов студии. Есть архитектор, с которым мы делали ресторан на старой фабрике, и знакомая по доступной среде. Можно не упоминать конкурс и Максима.

— Мам.

Сын стоит в дверях с карандашом в руке и тем самым выражением, с которым в пять лет запрещал мне держать велосипед за багажник.

— Я только хотела спросить...

— Не надо. — Он подходит ближе и опускает мой телефон экраном на подоконник. — Ни у папы. Ни у твоих знакомых. Ни у человека, который когда-то проектировал что-то похожее.

— Максим, это финал. Здесь нет ничего унизительного в консультации, — возражаю я.

— Я знаю. Поэтому уже написал преподавателю и ребятам из университета. Они имеют право помогать в рамках конкурса. Эксперт за меня нарисует, а защищать потом кому? — Он возвращает мне телефон.

— Я не собиралась покупать тебе готовый проект. Мне страшно, что ты потеряешь Милан из-за двух суток, — признаюсь я.

Он морщится, и я понимаю, что выбрала худший аргумент. Последние недели все вокруг пытались решить его жизнь страхом потери: Кирилл — отцовство, Антон — своё место, я сейчас — конкурс.

— А мне, думаешь, весело? — Максим резко отталкивает стул, загородивший проход. Ножка скребёт по полу. — Я полгода делал этот проект. Если не успею, это будет мой провал. Но мой, мам. Не семейный штаб по спасению Максима Соколова.

— Не кричи на меня за то, что я хочу помочь, — требую я.

— Я не за это кричу. — Он проводит ладонью по лицу и уже тише добавляет: — Я боюсь, что ты сейчас позвонишь ему. Он придёт, за час разложит всё по полкам, а я опять буду стоять рядом и не понимать, прошёл в финал сам или меня дотащили.

Кирилл никогда не делал за него проекты, только видел слабое место раньше остальных. Именно поэтому Максим не может отделить его совет от спасения.

Я забираю телефон с подоконника и кладу в карман.

— Хорошо. Что я могу сделать, не залезая в проект?

Максим всматривается в моё лицо, будто ждёт мелкий шрифт под обещанием.

— Освободи большой стол в студии. Лера и Глеб приедут через час. И еды какой-нибудь. Нормальной, а не печенья, — просит он.

— Сделаю. Но если вы через сутки перестанете соображать, я имею право уложить вас спать, — предупреждаю я.

— На два часа, — торгуется он уже на ходу. — И кофе не прячь.

В студии я убираю со стола каталоги и образцы. Максим раскрывает макет. Стеклянная галерея, которую Кирилл когда-то перечеркнул стилусом, осталась. Проблема прячется этажом ниже, где красивый путь для жильцов отодвинул остальных к служебной двери.

Лера приходит с двумя ноутбуками, Глеб — с рулоном распечаток. Через десять минут трое уже спорят.

— Переносим мастерские к улице, — предлагает Лера, ведя маркером по кальке. — Двор оставляем жильцам.