Книга Развод. Я календарь переверну, страница 78 – Элен Блио

— Домой поеду. В порядок себя приводить.

— Ты в порядке.

— Уж извини, это не тебе решать.

— Ладно, отвезу тебя, домой. Выходи.

— В смысле?

— В прямом. Сядешь со мной рядом.

— Мне и тут хорошо! — задираю подбородок.

— А мне хорошо, когда ты там. Да не бойся, Дворжецкий уже свалил.

Чёрт, понимаю, что жар приливает к щекам.

— Я не боюсь, а вот тебе... Тебе стоит опасаться Дениса Александровича.

— Неужели, это еще почему? Думаешь, закроет меня в морозилке? Или сделает из меня тар-тар и подаст с трюфельным соусом.

— Фарш, и котлеток налепит на нашу с ним свадьбу.

Говорю, а самой и весело, и мерзко одновременно.

Я вообще не понимаю как наша с Германом перепалка свернула не в ту сторону.

Он усмехается снова, потом выходит из машины, вытаскивает меня, да, да, именно вытаскивает, потому что я немного сопротивляюсь.

На свежем воздухе снова оказываюсь прижата к его груди.

— Весело тебе, да, Аделаида?

— Да, весело.

— Дорвалась?

— До чего?

— Мужиками вертеть как хочется?

— В смысле, дорвалась? - удивленно бровями играю, - я всегда вертела!

— Кем? Игнатовым твоим малахольным?

А вот это уже перебор. Да, он, конечно, прав. Игнатов — малахольный, но только я могу говорить об этом!

— Сам ты, Крестовский.

— Давай, давай защищай своего благоверного, то-то он интересовался, за какую сумму может меня перекупить.

— И?

— Что?

— За какую?

— Дорого. Он не потянул.

— Неужели?

— Угу. Я просто решил, что лучше мне достанется разведёнка с бабками, чем бабки без разведёнки.

— Самонадеянно.

-А то...- подмигивает, а я понимаю, что кайфую. Кайфую от этой вербальной дуэли и готова кайфовать еще долго.

Стоп. А как же... Денис?

Дворжецкий тоже мужчина интересный. И его мужской интерес ко мне очевиден.

И что делать?

— Поиграй еще, Ада, поиграй пока. Я разрешаю.

— Ты? Ахах! Может, это я сама себе разрешаю?

— Может и сама. Только.

— Что?

— Я в тебя влюблён. Хочу на тебе жениться. И хочу от тебя ребёнка.

Дар речи у меня пропадает.

Вот так просто?

Влюблён. Жениться. Ребёнка?

Открываю рот, чтобы ответить и... закрываю. Опять открываю, и...

Теперь уже он мне его закрывает. Сам. Губами.

Не нежно. Властно.

Вот интересно, а Крестовский будет мне изменять?

И зачем я об этом думаю?

— Садись в машину, Ада.

Сажусь безропотно. Он меня пристёгивает. Занимает место водителя.

Стартует легко, уверенно ведёт.

Мне нравится смотреть на него за рулём. Это какой-то отдельный сорт удовольствия, когда настоящий мужик вот так ведёт машину. Руки красивые, пальцы длинные крепкие. Взгляд уверенный. Он не лихачит, не рвёт, стартует лихо, а тормозит плавно, и поворачивает спокойно, и перестраивается.

Офигенно.

Интересно, а в сексе он таким же будет?

— Любуешься?

— Любуюсь.

— Это хорошо.

— Угу, куда едем, господин адвокат?

— А куда бы тебе хотелось?

— В Питер.

— Что ж, можно и в Питер.

Перестраивается, разворачивается.

Так. Стоп, я не поняла! У меня, простите, бельё мокрое! Какой Питер?

— ЭЙ, эй! Крестовский, тормози! Я прямо сейчас не готова!

— А мы прямо сейчас и не поедем. Что, испугалась?

— Нет. Просто бельё хотя бы надо сменить.

— Бельё? — он вскидывает бровь, словно вопрос задаёт, мол, а что у нас там с бельём, как будто не знает сам, зараза такая! — Бельё тебе вообще носить не обязательно, когда ты со мной.