Книга Развод в 45. Богатые тоже платят, страница 5 – Рина Беж

— А вы, что, все знакомы? Я правильно понимаю? — подает голос Азалия.

Девица смотрит на всех по очереди и, наконец додумывается стянуть полы шелкового халата и прикрыть свое полуголое тело.

— Правильно-правильно, — кивает ей Галина. — Двадцать пять лет, как знакомы. С того времени, когда вот эти двое заявление в ЗАГС подали, — подруга кивает на меня и на Бардина по очереди, — а через месяц свои подписи в журнале регистрации брака поставили и друг другу «Да!» сказали.

— Ой!

— Вот тебе и «Ой!», сикуха малолетняя! А ты у нас к тому времени хоть родилась или только в проекте имелась?

— Как вы со мной разговариваете? — вспыхивает шатенка, моментально преображаясь. Вот уже и злобно глазки сверкают, пухлые губки поджимаются. И облик наивной милашки исчезает в небытие.

Права я была, когда в глубину ее глаз заглянула и наивности там не заметила. Неоткуда ей там взяться.

— Как заслуживаешь, так и разговариваю! — припечатывает Галюня. — И не строй из себя тупую овцу, что, мол, не знала, что любовник женатый. У него возраст, деточка, иного не предполагает, это раз. Кольцо на пальце имеется, это два. Ну а три, это то, что только слепоглухонемой в нашем городе не знает чету Бардиных. Выдающегося и очень уважаемого хирурга, и это я не про твоего ёбаря говорю, — качает головой, — и ее супруга, владеющего сетью клиник.

— А вот я не знала! — выпячивает подбородок любовница моего мужа. — Потому что в моем возрасте еще рано по врачам бегать! К тому же в этом городе я точно лечиться не буду. Если надо, я в Питер поеду, где уровень врачей и клиник в разы выше.

— Ах ты ж тля… — цокает Соболева языком. — Так если ж тут так все хреново, зачем бригаду скорой вызывали?

— У вас все записано. У Тошеньки, то есть, Анатолия, — быстро поправляется девчонка, но я не верю, что она случайно оговорилась. Намеренно сделала, — давление подскочило. Плохо ему. Сделайте укол или что там надо!

Под конец речи она практически требует, показывая свою суть.

Я никак не реагирую. Близко к Бардину не подойду. Противно после другой бабы к нему прикасаться. Он же даже в душ не ходил. Фу! Мерзавец!

Подруга тоже не спешит спасать «больного». Глядит на него в упор и откровенно стебётся:

— Что, укатали Сивку крутые горки? Затрахала тебя молодая любовница до сердечного приступа, Толюсик?

— Галина Михайловна, — рыкает муж, теперь уже краснея, — прекрати этот цирк! Сделай мне кардиограмму и нитроглицерин дай.

— Ух ты ж, скорострел полувековой, — получает в ответ. — Дай ему! Тебе уже, вон, дали! Унести не можешь! А я, судя по тому, как ты тут командуешь, Бардин, думаю, что тебе не кардиограмму делать надо, а клизму ставить. Пусть и твоя шляндра малолетняя оценит твой дерьмовый внутренний мир, а не только жена, которую ты, скотина, так подло унизил.

Жду, что Бардин огрызнется, но он уже берет себя в руки и говорит твердо, как привык.

— Не лезь, куда не просят, Соболева! Со своей женой я сам разберусь! — давит взглядом и словами, глядя при этом на меня. — Вика, я вообще не понимаю, как ты могла сюда попасть.

— Сюрприз, дорогой, — дергаю губы в усмешке.

Но, наверное, получается плохо, потому что Толя прищуривается.

— Ты ж не следила за мной?

— Ну что ты, милый, я своему мужу доверяла… по наивности…

— Поезжай домой, Вика, — выдыхает он глухо, но взгляда не отводит. — Я тоже скоро вернусь, и мы спокойно поговорим.