Книга Развод в 45. Богатые тоже платят, страница 2 – Рина Беж

— Я тоже тебя, Лазовская, обожун, — заглянув в планшет и вбив данные, Соболева его откладывает и посылает мне воздушный поцелуй.

— Не Лазовская, а Бардина, уже двадцать пять лет как, — привычно поправляю подругу.

Но та лишь отмахивается.

— Для меня, дорогая, ты как была Лазовской, когда мы на первом курсе меда на первосентябрьской линейке познакомились, так ей навсегда и останешься. Смирись.

— Да я привыкла, — соглашаюсь.

А Галинка на своего любимого конька уже садится.

— Бардина — бр-р-р… — морщится, — ну и дурацкая у твоего Анатолия фамилия. Будь я на твоем месте, Вик, ни в жизнь элегантную «Ла-зов-ская», на Бурду не променяла.

— Да нормальная у Толи фамилия, Галь, — привычно защищаю супруга. — И потом, как ты себе представляешь. У меня одна фамилия, а у детей другая?

— А что такого? Обычная практика в современном мире, чтобы кучу документов сто раз не переделывать.

— Вот не скажи, — не соглашаюсь. — Взять хотя бы наш родительский чат. Я — Бардина и Маришка у меня Бардина, — имею ввиду свою младшую дочь. — Я деньги сдала — и сразу понятно, за какого ребенка. А треть класса у нас хрен разберешь кто. Пупкина сдает за Парамонова. Юшкевич за Ремизова. А уж обсуждения когда начинаются — мрак! Черт ногу сломит, с кем ты там до посинения общаешься.

— А ты не общайся, — легко решает вопрос Соболева. — Глянула, сколько бабла на праздники и подарки надо перевести, скинула и забыла.

— А вот не скажи. Маришка только восьмой класс заканчивает, а родительский комитет уже во всю бомбит вопросами по поводу выпускного. Кто, где и как хочет отмечать? И по сколько готов скинуться?

— Ну, по пол-ляма, наверное, — смеется Галинка беззлобно.

Я же только рукой отмахиваюсь.

Выбрал же Толя этот супер-пупер-навороченный лицей. Только успевай отстегивать на всякие нужды. То класса, то школы, то учительницы, то царя-батюшки.

Статус, видите ли, Бардину не позволяет дочь в обычную школу водить.

А по мне, так, чем проще, тем лучше. И учителя старой советской закалки в муниципальных учебных заведениях дают знаний больше, чем эти современные мамзели, шагающие в ногу с прогрессивным миром.

Но Марине нравится, у нее там подружки, потому и помалкиваю. Да и папа без вопросов за все платит.

— Второй подъезд. Приехали, девчат, — информирует нас Михалыч, притормаживая у самого крыльца и сразу включая аварийки.

— Ну, с богом, — хлопает по коленям Галина и, рывком сдвинув дверь, вываливается на улицу.

Спрыгиваю за ней следом и непроизвольно ёжусь. Вторая половина апреля, а будто март на дворе. Холодно, ветрено и влажность повышенная.

— Какая квартира? — уточняю, подхватывая медицинскую укладку.

— Сто двадцать четвертая, — сверяется Галя с данными в планшете.

— Ага.

Пока она жмет цифры домофона, бросаю взгляд на нумерацию квартир и хмыкаю.

— Как обычно последний этаж.

— Ну-у-у… — ухмыляется Соболева в привычной манере, — когда везет, тогда везет.

— И не говори.

Пронзительное пиликанье домофона сменяется комфортной тишиной, а в следующую секунду раздается женский голос. Такой глубокий и грудной, что поражает и пробирает до мурашек:

— Я вас слушаю?

— Скорая.

В отличие от меня Соболева не зависает.

— Ой, как хорошо. Проходите, пожалуйста. Лифты слева, консьерж предупрежден, двенадцатый этаж.