Книга Развод в 45. Богатые тоже платят, страница 105 – Рина Беж

— Не-а, — отрицательно мотаю головой. — Пусть дозреет ягодка, потом сама всё-всё-всё нам расскажет.

— Согласна. Дай пять!

Галинка подставляет мне ладонь, и я тут же по ней хлопаю.

— А у меня, Викусь, к тебе вопросик есть, — Иришка, довольная, что мучить ее мы передумали, меняет тему, — признавайся, солнце, как твоему Ромычу удалось так быстро о росписи договориться? Да еще и в загсе, где даты свадеб чуть ли не на полгода вперед расписаны?

Пожимаю плечами и совершенно честно признаюсь.

— Не знаю, девчат. Я его не торопила, честно. И цели обогнать Бардина со свадьбой, выйдя замуж вперед него, не ставила. Просто мы как-то с Ромой разговорились… — на секунду задумываюсь, потом продолжаю, — у Егора же родителей нет, и Бардин от моих девчонок самоустранился, будто и не отец им вовсе… вот мы и подумали, что у Ланиного малыша мы с Ромой будем единственными дедушкой и бабушкой. В общем… слово за слово, Крамор признался, что он хочет быть дедом внуку или внучке по-настоящему, включая документы. А я расчувствовалась и сказала, что это замечательная идея…

— Ясно! Роман Борисович воспринял твой ответ, как «да», и всё устроил! — подводит итог Иринка.

— Ну так сама видишь, — улыбаюсь и шевелю пальчиками, любуясь игрой света на обручальном колечке, надетом на безымянный пальчик.

— Ох, чую, дед из Романа Борисовича выйдет шикарным, — негромко произносит Галинка, — заботливым и внимательным.

— И я так думаю, — соглашаюсь.

— И я, — подключается Федорова.

— Не то, что этот пиндюк Бардин! — вдруг припечатывает Соболева жестко. Прищуривается, глядя куда-то вдаль, а потом выдает с ехидной улыбочкой. — Ведь если подумать, этот сморчок поганый ни как отец, ни как дед не состоялся. Полное недоразумение.

— Сто процентов, — кивает Иринка.

Я же снова присоединяюсь к звону бокалов.

— Кстати… — допив игристое, Галюня обводит нас хитрым взглядом, — я тут кое-что интересное о нем и его Кудряшке слышала, — выдерживает длинную паузу и «по секрету» выдает. — Оказывается, девица эта, Сатоева, несколько лет была любовницей первого зама. Харитонова. Встречались они по-тихому прямо на работе. Потом вроде как разбежались… Азалия, Викусь, уж прости за правду, с Толясиком замутила. В Комитете думали, что офисные страсти утихли. А тут Бардин приехал к Харитонову про тендер узнать. Секретарша где-то отсутствовала. В общем, Толясик свою невесту прямо под Харитоновым застал... голую.

— Когда? — охает Иринка.

— На той неделе.

— Да ну тебя, Галюнь! Быть не может, — не верит Федорова. — У нее же живот уже должен на нос лезть. Срок такой.

Я просто киваю, не спеша открывать рот.

Ром Ромыч несколько месяцев назад, поделившись со мной информацией, что Сатоева — любовница сразу двоих: Харитонова и Бардина, просил об этом молчать, а лучше забыть на время, чтобы не иметь лишних проблем. Слишком уж высокие посты у большинства заинтересованных лиц со всех сторон.

Вот я и молчала, доверившись адвокату. И теперь даже рада, что история раскрылась так, что ни меня, ни кого-то из моих близких не цепляет.

Чур с такими водиться.

Пусть Толик сам в своем говне купается. Мы как-нибудь без него проживем.

— А любовникам так позарез приперло, девчат, — продолжает меж тем Соболева с видом знатока, что не верить ей не выходит, — что они и про живот Азки забыли, и про то, что дверь первого зама не заперта, и про то, что везде есть глаза и уши. Короче, скандал Толясик устроил громкий, весь Комитет дрожал: никакого брака, ДНК-тест, чтобы убедиться, что наследник его, и прочее-прочее, но…

— Но? — выдыхаем мы с Иринкой хором.

Потому что жуть, как интересно.

— Но, — Соболева тянет пальчик вверх и смотрит на нас с Федоровой по очереди, — Сатоев старший примчался и сказал свое веское слово: «Цыц!» Мол, никуда Толик с подводной лодки уже не денется. Его же купили с потрохами. И Харитонов тендером. И Сатоев, выкупив, Викусь, твою часть бизнеса и переоформив на дочурку. Теперь Бардин, как дрессированная собачка в цирке по команде «Алле-оп!» будет и прыгать, и сидеть, и хвостиком вилять.

— Заслужил, — выдает свой вердикт Ира.

— Согласна, — кивает Галя.

Смотрю на любимых подруг и признаюсь, что никаким всепрощением к бывшему и близко не страдаю.

— Девчонки, как же я счастлива, что он мне изменил! Только теперь я понимаю, что значить быть любимой и любить по-настоящему!