Книга Случайная мама. Чудо под Новый год, страница 81 – Рина Беж

— Ого.

Кивает.

— И не встретилась ты с ней сегодня по той причине, что ее младшей внучке сегодня годик исполнился. Она отпросилась домой пораньше, чтобы дочери со столом помочь.

— Здорово.

— Я тоже так считаю. Семья должна быть большой, дружной и всегда приходить на помощь в любых ситуациях.

— Поддерживаю.

Александр скрывается за дверью. Слышу, как наливает из бутыли в чайник воду, как щелкает кнопкой подогрева. Как открывает шкафчики и что-то достает и ставит на стол.

Сама в это время впервые осматриваю его кабинет.

Кремовые жалюзи на окне. На пару тонов темнее — крашеные стены. Одна полностью закрыта шкафами. На открытых полках цветные корешки книг и папок. На противоположной шесть модульных черно-белых картин. В дальнем углу два кожаных кресла возле круглого низкого столика. Центральное место отведено большому рабочему столу из натурального дерева и вытянутой узкой приставке к нему.

Дохожу до Сашиного кресла. Провожу кончиками пальцев по мягкой коричневой коже. В папки на столе не заглядываю. Не мое дело.

Но фотографии, стоящие сбоку от большого полукруглого монитора, пропустить не могу.

Их две. Обе в рамках.

На первой — Ника, такая, как есть сейчас. Может, чуть-чуть помладше. Персикового цвета пышное платье, большой бант на макушке. Сладкая девочка так заразительно улыбается, что и я улыбаюсь, глядя на ее снимок.

На второй — трое. Саша, явно моложе, чем сейчас. Черты лица не столь заострены, волосы короче. Рядом с ним незнакомый парень. По возрасту — ровесник Александра. Они оба широко улыбаются. У Сашки в руках охапка разноцветных шаров. На руках у незнакомца сверток с младенцем.

Беру рамку в руки. Хочу разглядеть фотографию внимательней. Не думаю, что Саша за это отругает.

Розовый конверт. Значит, девочка. Лицо малышки видно плохо, но по всему я не сомневаюсь, что это Вероника.

Как интересно! Позади на здании четко видно «Роддом № 14».

— Саш, это же Ника? — уточняю, когда Звягинцев приближается с подносом в руках. — Вы тут ее из роддома забираете?

— Верно, ее забираем.

— А почему сладкая девочка не у своего папы на руках? Это ее крестный, да? — проявляю любопытство.

Хотя какой крестный? Если только будущий. Это же выписка!

Саша сначала опускает поднос, потом выпрямляется. Смотрит на меня.

— На фотографии Вероника на руках родного отца, Оксана. Петька — ее биологический отец.

ОКСАНА

— Ох.

Так и оседаю в кресло.

В голове словно взрыв происходит. Всё простое и понятное еще минуту назад вдруг превращается в труху; факты, как карты в колоде, перетасовываются, и на поверхности остается что-то совершенно нереальное.

— Господи, ничего не понимаю, — морщу лоб, растирая его подушечками пальцев.

— Дерьмо в жизни случается, Оксан. Никто от этого не застрахован. Но самое главное из всего то, что теперь Вероника — официально моя дочь, — произносит Александр твердо, но в глубине его глаз я успеваю рассмотреть всю ту огромную боль, что он пытается скрыть за маской невозмутимости. — Никто у меня ее не отнимет.

А были попытки?

Со стороны кого?

И где мать девочки?

Боже-боже, я же только вчера папке между делом ляпнула, что не удивлюсь, если узнаю, что в жизни Никуси и Саши никогда не было матери и жены.

Неужели ткнула пальцем в небо, а попала в яблочко?