Книга Случайная мама. Чудо под Новый год, страница 82 – Рина Беж

От догадок и предположений, но особенно от боли в глазах Александра становится нервно и холодно.

Прочищаю горло, которое перехватывает спазмом, и все же прошу:

— Расскажешь, как такое возможно?

— Да, конечно, — не сомневается ни секунды. — Я предложил тебе строить серьезные отношения, Ксюш. А они подразумевают доверие и честность.

Дыхание перехватывает.

— По правде говоря, я в полной растерянности, — говорю, что чувствую.

Но Саша и сам это видит. Он ставит передо мной чашку, и я тут же обхватываю ее обеими ладонями. От нервов внутри холодно, хочется хоть так согреться.

— Чтобы все объяснить, пожалуй, начну сначала.

Звягинцев берет в руки свой кофе и, обойдя стол, присаживается на его край. Прямо передо мной. Про бутерброды, печенье даже не вспоминает. Отпивает голью.

Впрочем, я и сама ни о чем не думаю, кроме истории, которая явно будет сложной и печальной.

— Петр Радугин, — Саша усмехается, — мы познакомились с ним на первом курсе юрфака. И как-то сразу друг другу не понравились. У меня характер — не сахар и язык без костей. Петька тоже задиристый был. Несколько раз даже до драки доходило.

— Не может быть! — качаю головой, с трудом представляя Александра забиякой.

— Может, Ксюш. Как большинству парней, нам, чтобы зацепиться и порамсить, повод особо не требовался. Любая мелочь годилась. А тут так вышло, что нам одна на двоих девчонка понравилась. Сначала она со мной закрутила. Я уши развесил. Потом с ним. По серьезке. Естественно, девочку трогать не стали, устроили разборки чисто между собой. И пока выясняли, кто прав, кто виноват, и лбами бодались, Дашка, вроде так ее звали, переключилась на какого-то старшекурсника.

— И так вы сдружились? — улыбаюсь, потому что эта часть прошлого о студенческих буднях мне вполне понятна и знакома.

По молодости все мы — мастера куролесить и влипать в истории. На первых курсах так уж точно.

— Нет. Сдружились мы позже. Я не знал, а Петька, оказывается, четыре года до совершеннолетия провел в приюте. Попал туда уже взрослым. Ему было четырнадцать, когда его мать от рака умерла. Отца он никогда не видел. А других родственников, кто бы захотел взять к себе подростка, рядом не оказалось. Вот его местные мажоры-старшекурсники и решили прижать. Мол, на побегушках у нас будешь. Только хрен угадали, Радугин их раскидал, как шар кегли. Те в сопли-слюни: «Как так?! Наследников обидели!» Папаш-мамаш напрягли. В общем, Петьке отчисление и армия грозили, но мы со знакомым айтишником поднапряглись и ректору видеозапись предоставили, с чего все началось.

— Отмазали?

— Да. И чтобы неповадно было еще раз историю повторять, скинули каждому богатенькому дятлу то, что будет вскрыто, если он захочет повторить попытку кого-то унизить.

— Не захотели?

— Нет, конечно. Там у некоторых вплоть до уголовки косяки имелись.

— Ого!

— Ну да, — Саша кривовато улыбается, явно вспоминая прошлое. — Остальные годы так и держались вместе. Сдружились. На кулачные бои записались ходить. Потом дайвингом занялись. Единственное, направления на последних курсах выбрали разные. Я в семейное право пошел, а Петр в уголовное. Но это ничего не меняло. Общались по-прежнему очень тесно. Он мне, будто Пашка, вторым братом стал.

На минуту Звягинцев замолкает. Пьет кофе, сверлит взглядом стену над моим плечом. И явно собирается с мыслями.