Книга Ангел для Кречета. Запретная, страница 74 – Софи Вирго

— Снеж, — открыв окно, окликнул меня. — Я всегда на связи. Только позвони, буду рядом и со всем помогу.

Кивнула и скрылась в подъезде.

Сложный день.

Очень.

Приняв теплую ванну, все же решила расслабиться, села с чашкой чая на диван. Комнату освещал торшер рядом с диваном. Специально не включала основной свет. Желания вообще не было. За окном барабанил небольшой дождь, рисуя водяные дорожки на стеклах. Никогда не любила это явление природы. Сразу на душе тоска, а сейчас, на фоне проблем, вообще выть хочется. К счастью, я грозы не боюсь, иначе дело — труба была бы.

Конверт от нотариуса лежит на журнальном столике, и мне очень сильно хочется вскрыть его. Но ведь он для мамы. Мне нельзя. Но ведь я одним глазочком. Хочу посмотреть на его почерк, узнать все его глазами. А потом поговорить с ней. И в тоже время тормозит тот факт, что могу прочесть нечто личное, что мне не предназначалось. Хотя, на выходе Нил обмолвился, что Князь говорил о каком-то письме, которое надо вручить, если вдруг мама мертва. Тогда я не сильно нарушу их уединение, если прочту.

Резко отставляю чашку и вскрываю конверт. Можно еще долго думать над правильностью этого поступка. Сейчас я действую на эмоциях, и потом могу пожалеть, однако не прочитав, буду сожалеть еще больше. Аккуратно достаю свернутые пополам листы, с ровным размашистым почерком, довольно красивым для мужчины. Чем-то на мой похож. Или мой на его. Не столь мягкий, вот и вся разница.

С трудом удается сосредоточится на буквах. Первые минуты взгляд отмечает схожести и различия между нашими с ним завитками. Не думала, что, никогда не зная его, смогу писать так похоже. Интересно, почерк передается генетически? Все, хватит отвлекаться.

«Дорогая Марина,

Очень надеюсь, что все же ты читаешь эти строки, а не наш ребенок. Я скучаю по тебе, ласточка моя. Не прошло и дня, чтобы не вспоминал о тебе. Раз ты вскрыла конверт, значит меня больше нет, и мы так и не встретились. В моем сердце всегда была лишь ты, в моем доме была и будешь только ты. Наши фотографии до сих пор висят на стенах и греют мое сердце.»

Сразу вспомнились слова Кречета про портреты в его доме. Удивительно это, не обманул значит. Интересно, есть ли они у мамы? Хотела бы взглянуть на него.

«До сих пор виню себя, что все же не решился забрать тебя. Но тогда мне казалось, что это самый лучший выход. Тебе нужна была другая жизнь, тихая и спокойная, без рисков и опасностей, которые сопровождали меня на каждом шагу. Это сейчас понимаю, что прожил бессмысленную жизнь. Единственный светлый миг был тогда, когда я находился рядом с тобой.

Каким же дураком я был, Марь, каким дураком. Да я существовал все эти годы. Сражался, выгрызал все для тебя, и пусть тебя не было рядом. Просто знал, что однажды все перейдет к нашему ребенку. Наши дни — то, что вытащило меня из стольких передряг. Твои милые ямочки на щеках и непослушные кудри навсегда в моем сердце. Как часто мне снилось, что мы лежим с тобой и я играю с твоими волосами, похожими на мед.

Если у нас родилась дочка, очень сильно надеюсь, что она похожа на тебя. Всем богам молюсь на вас каждый день и прошу счастливой жизни. Если бы можно было отмотать все назад, поступил бы иначе.

Одиночество каждый день уничтожало меня изнутри. Лучше всю жизнь защищать тебя, бороться, чем вот так бесцельно обнимать подушку, представляя, что это ты. Не поверишь, но я до сих пор покупаю тот дешевый шампунь с клубникой, чтобы вспоминать твой аромат.»