Книга Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки, страница 7 – Мария Шарикова

-Я жду,-произнёс он, подаваясь вперёд одним стремительным движением, которое мгновенно сократило расстояние между нами до нескольких дюймов,-когда вы перестанете ломать эту комедию. Сегодня вы неестественно веселы, и это, поверьте моему опыту, дурной знак.

Я ощутила запах сандала и горьковатого можжевельника, смешанный с едва уловимым ароматом кожи сидений, и на мгновение у меня перехватило дыхание,но не от страха, которого я почти не испытывала, а от его близости, от того, как часто бьётся жилка у него на виске и как напряжены плечи под безупречным сукном фрака. Но я не отшатнулась и не отвела взгляда, потому что знала: именно этой реакции он от меня и ждёт, именно так, вероятно, вела себя прежняя Аннабелль, а я не собиралась доставлять ему этого удовольствия.

-Я всего лишь пытаюсь наслаждаться жизнью,-сказала я ровно, хотя сердце колотилось у самого горла.-Говорят, она коротка, а в моём положении это утверждение приобретает особенно убедительное звучание.

Седрик резко выдохнул и откинулся на спинку сиденья, и несколько долгих мгновений молча смотрел на меня так, словно решал сложнейшую задачу, в которой все переменные отказывались сходиться. Затем отвернулся к окну, и остаток пути мы провели в молчании - задумчивом, почти осязаемом, наполненном какими-то его собственными выводами, которыми он пока не спешил делиться.

Бал в особняке леди Уинтерборн встретил нас морем свечей, отражавшихся в высоких зеркалах и хрустальных подвесках люстр, и тяжёлым ароматом лилий, таким густым, что он почти заглушал запах духов и нагретого воска. Мы вошли под руку, и я сразу ощутила, как по залу пробежала волна любопытства: герцог Хартфорд и его скандальная супруга явились вместе, и это, судя по лицам гостей, это было событием сезона. Седрик склонился к моему уху, и его тёплое дыхание коснулось моей щеки.

-Улыбайтесь, дорогая. Сегодня вы счастливая герцогиня, воплощение супружеской безмятежности. Постарайтесь не выходить из роли.

-Не извольте беспокоиться,-ответила я, не разжимая губ и продолжая улыбаться.-Эта роль самая лёгкая в моём репертуаре, особенно после нескольких недель ежедневных репетиций.

Седрик едва слышно скрипнул зубами, и этот звук доставил мне совершенно неуместное, почти неприличное удовольствие. Мы двинулись сквозь толпу, и начался тот странный спектакль, в котором мы оба участвовали с полной самоотдачей. Он играл заботливого супруга с таким мастерством, что пару раз я сама едва не забыла, что это лишь искусная ширма, за которой скрываются взаимные подозрения и целая паутина старых обид. Его рука касалась моего локтя с нежностью, которой там не было и в помине, он наклонялся ко мне, нашёптывая ничего не значащие любезности, и со стороны мы, должно быть, выглядели той самой образцовой парой, о которой пишут в романах.

Позже мы танцевали вальс. Седрик пригласил меня с ледяной учтивостью, но, едва его рука легла на мою талию, я поняла, что снова пропала. Он вёл безупречно, однако в каждом его движении чувствовалось напряжение, и я ловила себя на том, что замечаю детали, которых замечать не следовало: крошечный шрам над левой бровью, лёгкую небритость, проступившую к вечеру, и то, как его взгляд то и дело возвращался к моему лицу, словно он искал в нём ответ на давний, мучительный вопрос.