Книга Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки, страница 4 – Мария Шарикова

Поднявшись к себе, я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В комнате было тихо, только дождь всё так же барабанил по стеклу. Я подошла к туалетному столику и взяла в руки маленький серебряный флакон, который обнаружила ещё в первую неделю, в потайном ящичке, спрятанном за рядом безделушек. Никто из прислуги о нём не знал. Внутри ещё хранилось несколько капель густой, желтоватой жидкости, и запах - сладкий, удушливый, до отвращения знакомый, тотчас ударил мне в нос. Тот самый аромат, что я помнила из своего последнего мгновения «до пробуждения». И я не сомневалась: это было орудие убийства.

Я быстро спрятала флакон обратно и опустилась на стул. За окном сгущались сумерки, и в доме зажигали первые свечи. Через несколько часов мне предстояло войти в гостиную, полную людей, которые либо ненавидели меня, либо боялись, либо откровенно желали моей смерти. И первым среди них, возможно, был тот, кто ждал меня сейчас внизу, чтобы вести под руку в свет.

Но я не могла позволить себе отступить. Я должна была понять, кто и почему пытался убить Аннабелль. Потому что, пока этот человек на свободе, моя жизнь не стоила и ломаного гроша. А ещё потому, что где-то в глубине души, вопреки всему, мне хотелось доказать Седрику Уэнтворту, что он ошибается на мой счёт.

Вот только я ещё не знала, что плата за это доказательство может оказаться куда выше, чем я была готова заплатить.

Портреты героев

.

Когда я начинала готовиться к балу, то всякий раз ловила себя на мысли, что это занятие требует не меньшей сосредоточенности, чем перевод сложного юридического договора с одного языка на другой, с той лишь разницей, что ценой ошибки здесь была не потеря работы, а потеря репутации, которая в этом мире ценилась, кажется, выше самой жизни. За три недели, прошедшие с того утра, когда я открыла глаза в чужой спальне под бордовым балдахином, я успела немного привыкнуть к новому телу, к новому имени и к новой роли, хотя последняя по-прежнему сидела на мне как платье, перешитое на скорую руку: вроде бы и по фигуре, но где-то отчаянно жмёт, а где-то предательски топорщится.

В прошлой жизни меня звали Аня, я работала секретарём-переводчиком в московской юридической фирме и знала об Англии эпохи Регентства ровно столько, сколько можно почерпнуть из любовных романов в мягких обложках, прочитанных от скуки долгими зимними вечерами. Я переводила контракты с английского , пила растворимый кофе и искренне полагала, что моя жизнь скучна и предсказуема, пока один человек, которому я имела глупость доверять, не доказал мне обратное. Это был коллега, с которым мы работали над одним крупным проектом, и когда выяснилось, что конфиденциальный перевод оказался в руках конкурентов, он сумел выставить всё таким образом, будто именно я передала документы на сторону. Его слова против моих, пара подделанных писем, одна неосторожно брошенная фраза, которую он ловко обратил против меня, и я потеряла всё: работу, репутацию и веру в то, что справедливость вообще существует за пределами книжных страниц. С тех пор я дала себе слово, что никогда больше не стану пешкой в чужой игре, и вот теперь, стоя перед зеркалом в теле герцогини Хартфорд, я понимала, что судьба, кажется, решила проверить моё обещание на прочность самым изощрённым из возможных способов.